Шакалота. Птичка в клетке - Елена Филон

Так и стою, тяжело дыша, подавляя рыдания и убеждая себя в том, что нет смысла орать на него, бить кулаками в грудь и требовать отвезти меня обратно. Во-первых — даже слушать не станет. Во-вторых — я больше никогда, ни за что на свете не сяду на этот байк!!!

Только спустя долгую минуту мнимой тишины понимаю, что приглушённая музыка звучит не в моей голове, а в баре — в одном из не многих рабочих заведений на набережной. «Свеженькое» одноэтажное здание разгоняющее тьму свечением сотен разноцветных светодиодов находится в метрах двадцати от того места, где Яроцкий припарковал байк. Десяток маленьких декоративных елей служат ограждением, участок искусственной травы оборудован под летнюю террасу с мощными дубовыми столами, за которыми сейчас никто не сидит. Стены заведения из ни чем не прикрытого красного кирпича были намеренно разрисованы эффектными неоновыми граффити, а на крыше с прозрачным пластиковым ограждением оборудовано что-то вроде эксклюзивной vip-зоны, которая вряд ли пользуется популярностью в такое время года. Да и что там — на крыше, понятия не имею. Слышала об этом популярном у молодёжи баре только от Полины.

Бар «BarBoss» — гласят мигающие буквы над входом, у которого стоит впечатляющих размеров охранник в чёрном костюме, а у ступеней курит и весело проводит время компания взрослых мужчин. Недалеко от них избавляется от туфель женщина, смеётся и жалуется подружке о том, как эти туфли натёрли ей ноги.

Все они — люди, отдыхающие в пятницу вечером, появляются перед взором, будто по щелчку пальцев. Тихо было, раз, и голова наполнена какофонией звуков.

— Зачем ты привёз меня сюда? — смотрю на бар, а вопрос Максу адресую. Не отвечает, но спиной чувствую, как сверлит её взглядом.

Стряхиваю с глаз последние слёзы, набираюсь решимости, и поворачиваюсь к нему:

— Что мы здесь делаем?!

Лениво подходит ближе, замирает в шаге от меня, слегка наклоняет голову и пристально смотрит:

— А разве не у тебя была куча вопросов? Или… мне показалось?

— Ты мог бы ответить на них на стадионе! — голос превращается в напряжённый шепот. — Здесь мы что делаем?

— Что? — легкомысленно пожимает плечами и бросает мимолётный взгляд на бар. — Лично я хочу выпить. А ты… а ты составишь мне компанию. — И ласково-ядовито добавляет: — Составишь ведь?

Но Макс не идёт к бару. Обходит меня, спускается по ступеням к погружённому во тьму ночи пляжу, запускает руки в карманы и с неким ностальгическим видом смотрит на бушующее море.

— Почему я? — спускаюсь по лестнице следом и спрашиваю у его спины.

— А почему нет? — отвечает спустя паузу. — Каково это: сидеть в «клетке»? Не закричать, не попросить о помощи, даже вдоха не сделать?.. Все смотрят, все знают как тебе паршиво, страшно, одиноко… но всем плевать. Нет никого. — Разворачивается и смотрит в глаза. — Как тебе это, Лиза? Нравится?

Не понимаю, о чём он говорит.

— Ответь на вопрос! Ты обещал!

Подходит ближе, и меня пугает жестокость его глаз, маска ярости упавшая на лицо.

— Я уже… ответил.

Так сильно бросает в дрожь, что невольно обнимаю себя покрепче. Пытаюсь понять смысл его слов, но где в них вообще смысл?

— Это, — вытаскивает их кармана флэшку и показывает мне, — отдам тебе.

Протягиваю руку, наивно веря, что этот проклятый кусок пластика окажется в моей ладони, и безвольно опускаю, когда флэшка вновь прячется в кармане куртки Яроцкого, а на его губах растягивается злорадная ухмылка:

— Сразу после того, как немного поиграем.

* * *

В баре слишком шумно, слишком много людей и слишком накурено, чтобы едва переступив порог не закашляться. Длинный, узкий коридор с салатовой неоновой подсветкой битком наполнен людьми: смех, потные тела, сигаретный дым. Однако, оказавшись в самом баре, смогла с облегчением вздохнуть, да поглубже — система кондиционирования работает отлично: в горле больше не першит, дым не режет глаза и практически не чувствуется.

Огромную площадку данного заведения сложно назвать просто баром — слишком уж большая. Танцпол оборудован в самом центре, окружён несколькими маленькими круглыми подиумами и пилонами, вокруг которых орудуют девушки в латексных бикини. Стоит взглянуть на них и в голове автоматически мысль вспыхивает — почему охранник на входе даже документы у Макса не попросил, а на меня и вовсе не взглянул?

Вдоль стен оборудовано и ограждено несколько больших подиумов с мягкими диванами, столиками и прочими удобствами для важных гостей. Это — vip-зона, так понимаю.

Барная стойка находится недалеко от танцпола, видимо к ней Макс и направляется, проворно двигаясь через толпу, пока меня толкают плечами и закручивают на месте, как вон тот зеркальный шар над головой.

Музыка вдруг обрывается со странным звуком скрежета, и только тогда понимаю, что она была «живой». В углу на оборудованной сцене находится группа музыкантов, а гитарист, у которого должно быть порвалась струна, заверяет публику, что веселье сейчас продолжится, сбрасывает гитару и вооружается другой.

Пока стою на месте и нахожусь в неком пространственном ступоре, кто-то хватает за руку и тащит дальше.

— Позже танцпол опробуешь, — бросает Яроцкий через плечо, волоча меня к стойке бара.

Вечер пятницы проходит определённо шумно и весело у собравшегося здесь народа. «BarBoss» — бар днём и клуб ночью неспроста считается одним из самых популярных мест в городе. Полина рассказывала, что цены здесь не заоблачные, музыка отличная, персонал на высшем уровне, а администрация никогда не позвонит «мамочке» с жалобами, что их малолетняя дочь нажралась водки и её тошнит в туалете.

И теперь я вспоминаю почему.

Этот бар — одно из сотен заведений семьи Светлаковых, какими застроено всё черноморское побережье и не только. Так что и нет ничего удивительного в блате для «своих».

А вот и сама Вероника. Сидит на одном из высоких барных стульев и, перегнувшись через стойку, щебечет о чём-то с барменом.

Красивая, как всегда. В узких чёрных джинсах и короткой, едва прикрывающей грудь белой футболке. Слегка завитые волосы, будто намеренно небрежно разбросаны по плечам, на лице — идеальный макияж с пышными ресницами и с яркими губами. И даже в вот таком вроде бы простом виде Светлакова умудряется выглядеть поразительно эффектно. Хочешь не хочешь, а задумаешься: на ЧТО похожа я в своей малопривлекательной сырой от дождя одежде, без макияжа, да ещё и с оранжевым гнездом на голове!

— Привет. Что это за кепка на тебе? — пока мнусь у стойки, Вероника обвивает руками шею Яроцкого и скорее всего, целует, но моя шкала «неловкости» настолько высока, что я предпочитаю разглядывать своё мутное отражение в глянцевой поверхности браной стойки.

— Она? — А это судя по всему про меня. — Почему она здесь? — И странно, но голос Вероники не звучит удивлённо, или раздражённо, наоборот — даже заинтриговано как-то.