Правда или борода - Пенни Рид

И знать, что мы идеально подходим друг другу.

Всю жизнь мне одинаково сильно хотелось и следовать правильной дорогой, и выбрать собственный неверный путь.

Сигрид Ундсет, «Кристин, дочь Лавранса»

~ Джессика ~

– На свидание собираешься?

Обернувшись, я увидела в дверях своей комнаты Джексона. Слово «свидание» он процедил так, как я произнесла бы «иду на суд присяжных».

– Да, – отрезала я, не желая выслушивать очередную нотацию.

Бог знает, как Джексон пронюхал о наших с Дуэйном планах. В четверг, когда я вернулась домой, меня поджидал вполне созревший скандал. Я приехала на своей новой тачке, отчего мой братец взвился до небес.

Я и тогда была не в настроении, а теперь и того меньше. Я крутилась на моей личной карусели смятения чувств, потому что мне не хватало Дуэйна. И скучала я не только по его лицу, глазам, сильным рукам и обрезанному пенису.

В конце концов я согласилась принятьMustangна время, а не в подарок. Про себя я решила договориться с Бо и Клетусом и взять заFordпоменьше, чтобы отчасти компенсировать Дуэйну пользование его автомобилем.

Приходилось осторожничать – если Дуэйн узнает о моих поползновениях заплатить, он выйдет из себя. Однако отчего-то идея поссориться с Дуэйном вскружила мне голову. Вот и сейчас я гадала, станем ли мы на свидании спорить о цвете неба, из принципа не соглашаясь друг с другом и делая из мухи слона. Такая вероятность возбуждала воображение.

Я вела себя странно – немного, совсем чуть-чуть.

С четверга я порывалась ему позвонить примерно миллион раз – просто чтобы услышать его голос, а может, уговорить покататься, чтобы мы могли спорить по пустякам и целоваться.

Я всегда была большой поклонницей грамотных поцелуев. Мне нравилась горячая волна и приятная тяжесть в животе, предвкушение большего, закрытые глаза, открытые рты и пылающие ладони.

До прошлой недели на основании своего опыта общения с противоположным полом я считала, что поцелуи – это главное. Все мои романы заканчивались сразу после поцелуев.

Целоваться, планировать будущие путешествия и доводить брата – три излюбленных занятия. Повзрослев, я не растеряла любви к путешествиям, однако поцелуи опустились в списке на пятидесятое место, потому что девяносто девять процентов парней целоваться не умели.

В школе все казалось новым и захватывающим, но в колледже новизна поистерлась, и целоваться стало скучно. Это потому, что я всегда целовала первой. Наверное, в этом и состояла основная проблема поцелуев с мальчишками, а не мужчинами.

Мальчишки обычно вытворяют нечто совершенно неуместное и превращают поцелуи в неприятную процедуру. У них либо слюнявые губы, либо они пихают тебе язык в рот, и на этом все.

А мужчины целуются по-настоящему.

– Ты что, вот так пойдешь? – Джексон указал на мой наряд.

Я оглядела себя, ничего плохого не увидев в синих джинсах, походных ботинках и фиолетовой кофте с длинными рукавами, не застегнутой на все пуговки. Я взглянула на Джексона исподлобья:

– Что тебе не нравится?

– Кофта расстегнута до пупа, вся грудь наружу, и джинсы трещат по швам!

Я скрестила руки под грудью и уставилась на брата.

– То есть я, по-твоему, жирная?

– По-моему, этот наряд не оставляет простора воображению. Я не хочу, чтобы у этого Уинстона появились порочные мысли.

А вот мне как раз очень хотелось, чтобы у Дуэйна появились порочные мысли, и побольше.

Потому что он мне очень нравился. Дуэйн Уинстон целовался как мужчина, и не просто как некий отвлеченный мачо, а так, будто ему нравится целовать меня не меньше, чем мне целовать его. Его сноровка будила тайную надежду, что поцелуи – лишь начало самых невероятных удовольствий. Это было то самое, настоящее – с закрытыми глазами, раскрытыми ртами и разгоряченными руками, которым я полностью доверяла.

Поэтому поцелуи с Дуэйном Уинстоном поднялись на первое место в списке моих любимых занятий. Кстати, пункт «спорить, разговаривать, держаться за руки и обнимать Дуэйна Уинстона» там тоже значился.

Я перебросила длинную, свободно заплетенную косу через плечо.

– Между прочим, Джексон, его зовут Дуэйн.

– Я знаю, как его зовут, – огрызнулся Джексон и почесал неопрятную бороденку.

– Так и не скрывал бы, пользовался.

Мне тоже очень хотелось на кого-нибудь сорваться.

Я прожила вечер четверга и всю пятницу без малейших контактов с Дуэйном. Даже сейчас, почти в час нашего свидания, я не могла забыть его слова «Я хочу, чтобы все было путем» и с ужасом думала, что Дуэйн воздержится от поцелуев или будет целовать меня только целомудренно и только на прощанье, с уважением, помня, кто у меня родители.

Боже, помоги мне, если он откажется меня целовать в нелепой попытке проявить уважение. Я привяжу его к дереву и возьму силой!

Джейсон собезьянничал мою позу, скрестив руки на груди, и уставился на меня с выражением «брат лучше знает».

– Слушай сюда. Уинстоны – кучка уголовников и прохвостов, все в папашу. Дуэйн известен в наших краях привычкой носиться по горному серпантину, как очумевшая летучая мышь. Я недоволен, что ты садишься к нему в машину, что ты вообще на одной сотне квадратных миль с Дуэйном Уинстоном, а ты собралась на свидание с этим подонком!

– Ты свое мнение еще в четверг высказал, а я тебе еще в четверг ответила – с кем я встречаюсь, не твое собачье дело!

– Ну, подожди, – повысил голос Джексон, задетый и рассерженный. – Он тебя бросит с пузом, и прости-прощай твои дебильные мечты объехать весь мир! На этом жизнь и закончится!

Не сомневаюсь, что я глядела на Джексона, как на клубок навозных червей и козявок из носа. Этот человек явно сошел с ума.

– Я даже не знаю, чем отвечать на твой психоз. Я, к твоему сведению, принимаю противозачаточные, а надетая, так сказать, обертка на банан эффективна в девяносто девяти процентах случаев.

– Никаких бананов!!

– Целый тропический лес бананов! И кокосов! – Я указала на свою грудь. – И трение бананов о кокосы!

Джексон шокированно сделал резкий вдох. Если бы на нем было жемчужное колье, братец бы наверняка за него схватился бы.

– Джессика Джеймс, – произнес он, – подобная пошлость недостойна леди!

Со своей возмущенной миной братец строил из себя дурака. Я была в курсе его романов с девушками из Грин-Вэллей и не сомневалась, что его «банан» знавал самые разнообразные обертки.

Поэтому я рявкнула:

– Ты в каком веке живешь?

– Колледж внушил тебе ложные представления, Джесс! Я живу в реальном мире и знаю, как такие Дуэйны используют порядочных девушек вроде тебя. А еще собралась мотаться по миру, как какая-нибудь кочевница! Да ты и дня в реальном мире не протянешь!