Искуситель - Джек Тодд

бросила еще в старшей школе. Голова разболится так, что я еще сама попрошу Джейн наслать на меня какой-нибудь заговор посильнее. Оставив спящую подругу в одиночестве, я выбрасываю из головы дурацкую пентаграмму и представляю, сколько таблеток аспирина придется выпить, чтобы унять боль. Но это ведь будет завтра, правда? И разбираться с этим будет совсем другая Сильвия – недовольная, растрепанная и злая на весь мир.

Сейчас я приветливо улыбаюсь таксисту и сажусь на заднее сиденье подъехавшего «Доджа», кокетливо поправляя платье. Поглядываю в зеркало заднего вида: светлые волосы аккуратными локонами спадают на плечи, макияж почти не поплыл – побледнела помада на губах, да и только. Даже пьяной я выгляжу идеально, и это одна из моих побед. Если не получается пробиться умом и талантом, то почему бы не сделать ставку на красоту и обаяние?

Водитель делает мне скидку и спрашивает, не хочу ли я как-нибудь встретиться. Мечтай, мужик, ты для меня все-таки староват. Но, выходя из машины, я все-таки коротко улыбаюсь ему. Мы никогда больше не встретимся, но бедняга заслужил хотя бы искру надежды. Да и настроение сегодня такое – улыбаться хочется всем, лишь бы не Дереку.

Хихикая, я машу рукой консьержу на первом этаже, поднимаюсь к себе и с трудом справляюсь с замком. Ключ не попадает в скважину. Ну почему сегодня все идет наперекосяк? Поддается дверь только с четвертого раза.

Квартира встречает меня ароматом сладковатого парфюма и неприветливым холодом. Но какая разница? Алкоголь до сих пор бурлит в крови, я прохожу в спальню и валюсь на кровать, едва сбросив туфли и надев пижаму вместо неудобного платья. Смесь из пива, странных коктейлей и пары глотков русской водки дает о себе знать, и отключаюсь я мгновенно.

Завтра еще не один раз пожалею о том, что вообще пошла на эту вечеринку. Но только завтра.

Глава 2

Сильвия

Полуденное солнце с легкостью пробивается сквозь неплотно закрытые жалюзи, лучи скользят по светлому прикроватному столику, по дорогому паркету, широкому изголовью кровати и скомканной простыне. Я ворочаюсь во сне и поплотнее кутаюсь в одеяло. Сегодня суббота, и просыпаться не хочется, пусть время хоть к обеду клонится. Но сон ускользает сквозь пальцы, уступая место ноющей головной боли, сухости во рту и смутным воспоминаниям о том, что произошло вчера ночью.

Черт бы побрал эту вечеринку. И Джемму Андерсон вместе с ней.

Со стоном перевернувшись на другой бок, я глубоко вдыхаю и замираю на мгновение. В нос бьет незнакомый, но до жути приятный аромат мужского парфюма – густой, древесный, с нотками дыма и цитруса. Разве не Дерек носит похожий? С трудом разлепив веки, проморгавшись как следует, я так и застываю с приоткрытыми губами.

Да быть такого не может!

– Ты кто и какого черта здесь делаешь?! – кричу я, спешно прижимаясь к изголовью кровати и натягивая одеяло до подбородка, словно оно может спасти меня от грабителей.

Или кто бы там ни заявился ко мне домой. Кто это вообще?!

Мысли судорожно сменяют друг друга: телефон остался в сумочке, а та висит на спинке стула в другом конце комнаты. Тревожная кнопка, на установке которой настоял когда-то папа, под туалетным столиком. Как ни старайся, туда не добраться. И лишь спустя несколько долгих мгновений я наконец повнимательней присматриваюсь к сидящему прямо на моей кровати парню.

Что-то не так. Все не так.

– Доброе утро, – улыбается он, обнажая острые зубы.

Ярко-красные, как два раскаленных угля в костре, глаза неестественно сверкают. Я несколько раз моргаю, но видение никуда не исчезает. Черт, не так и много я вчера выпила.

– Знаешь, я предпочитаю говорить с клиентами в ином тоне.

Парень как ни в чем не бывало поднимается на ноги, потягивается и разминает плечи, будто мы с ним старые друзья и встретились спустя пару лет разлуки. Его крупные рога едва не царапают потолок – роста он просто исполинского, да и телосложение у него то еще, будто в качалку каждый день ходит, и наверняка он может прихлопнуть меня одним ударом. Да если мы рядом встанем, окажется, что я его головы на три ниже. Сколько в нем? Футов семь? Или больше? Господи, да плевать, сколько в нем футов роста, куда важнее, что его не должно быть в моей квартире.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я нахожу в себе силы произнести хоть слово. Потираю глаза ладонями, с силой нажимая пальцами на глазные яблоки – под сомкнутыми веками ярким фейерверком разлетаются цветные искры, – дышу медленно и глубоко. Ничего не помогает. К пересохшему горлу подкатывает тошнота, голова идет кругом.

– Вкусы у тебя сомнительные, детка.

Рогатый парень разглядывает себя в зеркале над прикроватным столиком. Теребит длинные, волнами спадающие на плечи черные как смоль волосы. Проводит когтистыми пальцами по пирсингу на бледном лице, одергивает кожаную куртку с заклепками.

Да он же просто красуется!

– Мне приходилось принимать облик и получше. Ты, кстати, так и собираешься молчать или изволишь рассказать, какие у тебя самые сокровенные желания? Кроме желания связаться с плохим рогатым мальчиком, наверняка еще и на мотоцикле. Прости уж, чего нет, того нет, но со всем остальным мы как-нибудь разберемся.

И смотрит он на меня так, словно ждет ответа, а у меня язык не поворачивается. Сил хватает только заглянуть незнакомцу в глаза и моргнуть еще несколько раз. Его здесь просто нет, так ведь? Я перепила, у меня поехала крыша, а может, водка на вечеринке у Джейн была так себе и дала в голову. Кто знает, что там пронес на вечеринку Майкл и где вообще взял эту бутылку. Сейчас я встану с кровати, дойду до кухни, выпью стакан ледяной воды и таблетку аспирина, и сразу станет легче.

Если не станет, придется позвонить семейному психотерапевту. Как там говорил папа? Иногда нужно выпустить пар, иначе шестеренки в голове перестанут крутиться. И я подозреваю, что шестеренки у меня в голове перепутались между собой и начали крутиться в обратную сторону. Иначе происходящее попросту не объяснить.

Но когда я поднимаюсь и прохожу мимо рогатого парня, не обращая внимания ни на него, ни на навязчивый запах парфюма и сигаретного дыма, он бесцеремонно хватает меня за руку. Боль оказывается поразительно реальной, равно как и ощущение мозолистой ладони на запястье. Твою мать, страшно же! Я пытаюсь вырваться, но с тем же успехом могла бы биться головой о кирпичную