Ребенок Бриджит Джонс. Дневники - Хелен Филдинг

– Ну, так что ж тебя сдерживает, детка?

– Во-первых, Марк с катушек съехал – торчит дома, малюет бог знает что в потемках. Во-вторых, он со мной уже столько раз порывал практически без повода; боюсь, если с ним сойтись, все опять кончится расставанием по его инициативе. В смысле, по-моему, у Марка реакция неадекватная – из-за нелепого эпизода на праздновании помолвки он и свою жизнь разбил, и мою. А взять крестины? Да он же меня просто использовал! А это кошмарное письмо после занятий для будущих родителей? Я, папа, для него недостаточно высоколобая. Или, может, старовата. И вообще, есть золотое правило: не хочешь страдать – не бегай за мужчиной.

– Ох уж эти девушки! Привыкли наделять мужчин какой-то нездешней силой. Ты хоть раз подумала, что на самом деле чувствует Марк? У мужчин, к твоему сведению, тоже имеются чувства, просто они их не афишируют. Не мешало бы тебе и о чужих чувствах иногда беспокоиться. Поговори с Марком. А то сидишь, как принцесса, ждешь, пока тебя спасут.

– Да, а почему он все время меня бросает, вдобавок так по-глупому? И почему он с катушек съехал?

– Это тебе и предстоит выяснить, детка. Знаешь, я ведь Марка помню совсем маленьким мальчиком. Стоит, бывало, на перроне – в костюмчике с жестким воротником, с чемоданчиком в руках. Потом, уже когда ему лет тринадцать исполнилось, он на всех праздниках сидел один в уголке – прыщавенький, тихий, и свитер на нем вечно с олешками какими-нибудь. Те ребята, которые всегда на виду и с девчонками, мизинца его не стоили, уж мне-то поверь. Словом, дерзай. Постарайся понять Марка.

22.00. Словно пелена с глаз сползает. В смысле, пелена – она ведь ползать не умеет. Ну да не важно. Вот что я поняла. Всю жизнь мужчины представлялись мне не людьми, а этакими всемогущими божествами, которым дано решать, насколько я привлекательна и для чего гожусь. Я совсем не думала об их чувствах. А сейчас я должна подумать… Должна… ох, спать хочется.

Суббота, 3 февраля

05.00. Моя квартира.

Кажется, поняла. Дэниел – он как раз такой.

Среда, 7 февраля

05.00. Моя квартира.

И все-таки адски жестоко было послать мне такое письмо. В смысле, это ведь не я занятия для будущих родителей в балаган превратила, а Дэниел. Зачем же на мне отыгрываться? Чертов ублюдок.

Вторник, 13 февраля

05.00. Моя квартира.

Нет, не могу ему звонить. Не могу, и точка. Вдруг он скажет «нет»? Я этого не вынесу.

Среда, 14 февраля

13.00. Моя квартира.

Р-р-р-р! Час дня. Мы с малышом умираем с голоду. Сейчас пойду куплю еды.

13.05. Р-р-р-р! Это еще что?

13.06. Это мой ребенок. Да, это он. Полное впечатление, что в животе – раскормленная замороженная индейка.

13.30. Боже. В холодильнике мышь повесилась. Умираю с голоду. Вместе с сынулей.

13.31. Пойду прилягу.

13.55. Еле встала с дивана. Пыхтела десять минут, потому что руки застряли под животом. Магда права – я теперь ничего не способна сделать сама. И Марку позвонить не могу. Столько времени не звонила – и вот, здрасьте-пожалуйста. Получится, что я только в критических ситуациях ему звоню, а не потому, что люблю его и понимаю. Должна справиться самостоятельно. Вот сейчас соберусь и выползу за кормом.

15.00. Супермаркет «Теско».

– Кого ждете? – спросили меня, когда я пыталась достать из морозильника упаковку картошки с сыром.

– Мальчика!

– Когда?

– В марте!

Вдруг поняла: теперь, когда животище вымахал огромный, я себя больше не чувствую Ее Величеством. Скорее уж стюардессой, только слонообразной. Потому что приходится без конца, с зафиксированной улыбкой, говорить одно и то же всем пассажирам. Так я и ответила на очередное «Когда ждете?».

– В марте. Спасибо, что выбрали нашу авиа-компанию.

– Мальчик будет или девочка? – поинтересовалась кассирша, пробивая мои покупки. Я в это время вылавливала из бумажника кредитку.

– Мальчик. Через два года. Потому что это слоненок.

Сунула кредитку в аппарат и добавила:

– Можете дать мне еще пятьдесят фунтов наличными?

– Введите пин-код.

Уставилась на кассиршу.

– Введите пин-код.

В очереди начали перешептываться.

– Ох уж эти беременные! Элементарных вещей не помнят!

– Наверняка у нее девочка будет, вон как низко лежит.

– Может быть, ей «Скорую» вызвать, как думаете?

– Что же вы? – сказала кассирша. – Всех задерживаете.

– Не могу вспомнить пин-код.

Принялась лихорадочно стучать по кнопкам. Мой день рождения? Ага, щас. Мой реальный вес и мой идеальный вес? Точно нет. Ребенок съел часть мозгов – ту, в которой хранился пин-код.

– Холостыми стреляет, – произнес мужчина позади меня.

Холостыми. Холостыми.

– Может, у вас есть другая кредитка?

– Нет.

Стала шарить в бумажнике. Вдруг завалялась купюра-другая? Увы – только монетка в пятьдесят пенсов. Пролепетала:

– А вы, случайно, в кредит не отпускаете? Я все время здесь покупаю. Я очень надежная. Я раньше на телевидении работала. В передаче «Удивись, Британия!» – может, знаете?

– Извините.

Зря сказала про слоненка.

«Холостыми стреляешь». Так Дэниел заявил Марку после занятий для будущих родителей. Марк рассердился, я в такси укатила. Внезапно вспомнила: такси удаляется, я развернулась, смотрю в заднее окно. Дэниел бросает Марку в лицо какую-то фразу, Марк уходит, кипя от гнева. Что-то случилось. Потому что именно после их разговора, в тот же вечер, Марк прислал мне письмо.

Прямо в супермаркете достала мобильник, набрала Дэниела.

– Дэниел?

– Да, Джонс. Вообще-то я собираюсь дать интервью о «Поэтике времени». Для самой влиятельной программы об искусстве. Монакской, между прочим. Но это пустяки. Чем могу служить?

– Помнишь, мы ходили на занятие для будущих родителей?

– Помню, Джонс. Конечно помню.

– Что ты сказал Марку после занятия, на улице?

В трубке повисло молчание.

– Отвечай, Дэниел.

Мой тон не сулил ничего хорошего.

– Вообще-то я сам хотел тебе позвонить, Джонс. Наверно, я внушил Дарси мысль, что в ту восхитительную ночь, которая привела к зачатию, я, как бы это выразиться, не имел на себе соответствующей, гм, экипировки…