Красавчик с изъяном - Анна Жнец

протискивался в эти щели, цепляясь рубахой за острые выступы, сдирая кожу с ладоней. Тюремное подземелье было разрушено почти полностью. Карательницы разбежались, спасая свои жизни. Многие погибли. Но именно этот хаос подарил ему шанс выбраться из темницы незамеченным.

На центральном перекрестке, где четыре сумрачных хода вели в разные стороны, он остановился и потратил несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с мыслями. Пыль, забившая нос и проникшая в каждую складку одежды, казалось, до краев заполнила и его голову, мешая думать.

Шадриан оглядел коридоры, пытаясь вспомнить, какой из них ведет к тренировочному залу. Сосредоточиться было трудно: вокруг творилось безумие. Стены тряслись, пол то и дело уходил из-под ног. В воздухе клубилась серая взвесь, и в ней с криками метались перепуганные эльфы, едва различимые, словно тени.

Память наконец прояснилась. Прихрамывая, он бросился в нужный туннель и через несколько метров едва не врезался в толпу карательниц, готовящихся к штурму.

Проклятье!

Шадриан нырнул за угол, пока его не заметили.

Кто-то из этих женщин мог участвовать в его допросе. Или просто знать, что он обвинен в мятеже. А даже если и нет — они точно решат, что он пытается присоединиться к повстанцам. Мор'Каэль обещал снять метки со всех мужчин, что решат к нему примкнуть.

Шадриан безотчетно коснулся своей собственной метки. План в его голове постепенно обретал форму, но все еще оставался рискованным, почти безумным.

Осторожно выглянув из-за угла, он увидел, что карательницы заполнили собой весь тесный проход.

— Ждем команды сверху, — донесся голос. — И выдвигаемся.

Но если они могли позволить себе роскошь ждать, то Шадриан — нет.

В груди у него все сжалось. В подземном лабиринте вдруг наступила тишина. И в этой тишине раздался крик. Пронзительный, ломкий, полный ужаса.

Морвелла.

Это могла быть и не она, но перед глазами Шадриана замелькали сцены одна страшнее другой.

Он сжал кулаки.

Пока эти дуры топчутся на месте, кого-то, возможно…

Он тряхнул головой, прогоняя мысли, от которых его мутило.

Ему надо туда. В пещеру с заложниками. Сейчас. Пока не поздно.

Но если он попытается пройти сквозь толпу карательниц, его тут же схватят.

Необходимо что-то придумать.

«Думай! Думай!» — мысленно повторял он, привалившись к шершавой стене, от которой исходил едва слышный гул.

Он снова выглянул из своего укрытия. Скользнул взглядом по толпе, по высокому каменному своду. Пышными гроздьями с него свисали сталактиты, словно острые ножи, занесенные над головами карательниц.

Время от времени Шадриану поручали очищать потолки пещер от возможных угроз. Его магия справлялась с этим легко и быстро, но каждый раз поднималось огромное облако пепла.

Он вспомнил об этом — и его охватил восторг. Память подсказала идеальное решение. Оно лежало перед ним, как на раскрытой ладони.

Шадриан выпрямился, с предвкушением облизав губы. Дыхание участилось. Теперь он знал, как прорваться к пещере с заложницами.

Все получится. Главное, не мешкать.

Сосредоточившись на цели, Шадриан поднял руку и собрал пальцы в горсть. В следующую секунду раздался щелчок — тихий, но разрушительный. Сквозь все тело эльфа прошла волна всепоглощающей боли. И одновременно массивные наросты сталактитов обратились в пепел. Гигантский пласт черной пыли рухнул вниз на толпу карательниц, засыпая им глаза. Поднялись крики.

Пока ослепленные женщины задыхались в тучах пепла и пытались понять, что произошло, Шадриан, пригнувшись, проскользнул через их распавшийся строй.

Наконец он вырвался из толчеи. До пещеры оставалось несколько десятков метров, и он рванул вперед так, словно каменный пол под ним внезапно превратился в раскаленные угли.

— Смотрите! — закричали позади.

Шадриан знал, что речь идет о нем, и ускорился. Мимо с шипением и треском пронеслась длинная неясная тень и ударила в стену. Его задело разлетевшимися осколками. Он бежал, не чувствуя ног. Из последних сил.

И кричал, раздирая легкие:

— Впустите меня! Я свой! Я свой! Я хочу к вам!

Больше всего он боялся, что дверь пещеры останется закрытой. Но она распахнулась.

Глава 30

Шадриан

Шадриан едва успел проскочить внутрь, и дверь захлопнулась за его спиной с глухим стуком. Тишина в пещере была наполнена сбивчивым дыханием десятка женщин.

Остановившись, он вскинул руки, показывая, что безоружен:

— Свой. Еле прорвался к вам.

И тут же натолкнулся на суровое лицо, бугрящееся кривыми толстыми шрамами. Грак'Торн. Мятежник стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока, оценивая его с холодной настороженностью. Шадриан понял: ему не доверяют, у него нет права на ошибку.

Надо следить за каждым своим словом и жестом. Нельзя оглядывать зал так, будто кого-то ищешь. Но взгляд против воли скользнул по сторонам, пока не нашел заложниц, стоящих на коленях, а среди них — Морвеллу.

Видеть ее связанной, испуганной, униженной было невыносимо. Просто какое-то святотатство!

С трудом он заставил себя отвернуться и теперь смотрел только на Грак'Торна. За спиной мятежника маячила фиолетовая тень — Мор'Каэль.

— Мор, а Мор? — уродец демонстративно сплюнул Шадриану под ноги. — Ты же говорил, что этот тип — предатель.

Шадриан невольно напрягся. Если придется драться, шансов мало — повстанцев больше, и метка не сдерживает их магию, а сам он не может использовать свой дар против врагов. Остаются только кулаки.

Мор'Каэль замялся. На его лице отразилась странная внутренняя борьба, словно он никак не мог решить — протянуть ненадежному союзнику руку помощи или окончательно столкнуть его в пропасть.

Наконец он заговорил, неуверенно, будто через силу:

— Я мог и ошибиться. Да, скорее всего… скорее всего, я ошибся на его счет.

Фиолетовый отвел взгляд.

Плечи Шадриана чуть расслабились, но Грак'Торн все еще преграждал ему путь, словно проводя невидимую черту между ним и другими повстанцами. Вокруг его пальцев потрескивали едва заметные искры боевой магии — предостережение.

— А может, его подослали карательницы? — прищурился он.

— Если бы это было так, — отозвался Мор'Каэль, пряча глаза. — Если бы он был с ними… с него бы сняли метку. И все мы уже приказали бы долго жить.

Шадриан сглотнул, стараясь не выдать волнения. Он ощущал на себе взгляд Морвеллы — ошеломленный, неверящий. Чувствовал ее обиду, ее боль, ее разочарование. И боялся представить, какие мысли роятся у нее в голове, пока она слушает их разговор.

Предатель. Теперь он для нее предатель. Все то теплое, нежное, что было между ними, сейчас сгорает в огне ненависти.

— Итак, — Шадриан постарался не думать об этом. — Снимите с меня метку. И эти стервы пожалеют, как обращались с нами.

Он начал расстегивать на себе рубашку, чтобы оголить плечо с черным клеймом —