Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро

Пока Эльза с энтузиазмом (и страхом) драила дерево, я проводила ревизию ингредиентов.

Пять моих драгоценных, теплых яиц лежали в миске. Рядом Ганс, пекарь, виновато положил кусок сыра (твердый, пахучий, похож на пармезан — отлично) и ломоть ветчины.

— Молоко? — спросила я.

Мерца фыркнула из своего угла:

— Нету молока. Корова одна, тельная, молока не дает. Только сливки старые остались, в погребе, для масла.

— Неси сливки, — скомандовала я поваренку. — Если они не прогоркли, это даже лучше. Жиры — проводник вкуса.

Осмотрела полку со специями. Соль. Каменная, серая. Сушеный укроп (одни палки).

И всё. Ни черного перца, ни паприки, ни чеснока, ни мускатного ореха.

— Скудно, — констатировала я. — Ладно, будем играть на чистых вкусах.

В этот момент в кухню вплыла Лиза.

Она переоделась. На ней было платье, которое, видимо, когда-то принадлежало кому-то побогаче — зеленое, со шнуровкой, которая отчаянно пыталась удержать её пышную грудь. Она распустила рыжие волосы и натерла щеки свеклой (явно). В руках она держала серебряный поднос с кувшином вина и одним кубком.

Она прошла мимо меня, обдав волной дешевых духов и самоуверенности.

— Я понесу вино Лорду, миледи, — пропела она, глядя на меня с вызовом. — Он, наверное, уже заждался. Ему нужно... расслабиться.

Меня кольнуло. Остро. Прямо в солнечное сплетение.

«Расслабиться», значит?

Я посмотрела на миску, в которую только что разбила яйца.

Внутри меня поднялась горячая волна. Неконтролируемая.

— Взбивайся, — прошипела я, хватая вилку (венчика, конечно, не было).

Я начала бить по яйцам с яростью, которую хотела бы обрушить на рыжую макушку Лизы.

И магия отозвалась.

Яйца в миске не просто смешивались. Они начали пениться. Они поднимались, как на дрожжах. Желтая масса увеличилась в объеме раза в три, став похожей на густое, плотное облако.

Миска нагрелась в моих руках.

— Ого... — прошептал Ганс, глядя на это суфле.

Лиза, заметив, что внимание переключилось на меня, остановилась у двери.

— Что это за жижа? — фыркнула она. — Лорд не ест пену.

— Лорд ест то, что вкусно, Лиза, — ответила я, не прекращая взбивать. — А ты иди. Неси свое вино. Смотри, не пролей от усердия.

Я повернулась к сковороде. Она была чугунной, тяжелой, черной от нагара. Идеально. Я кинула на нее кусочек масла. Масло зашипело.

— Режем ветчину. Кубиками. Мелко. Нож тупой. Ганс! Наточить ножи! Завтра проверю все лезвия. На такой кухне работать нельзя!

Я бросила ветчину на сковороду. Запах жареного мяса поплыл по кухне, перебивая запах духов Лизы.

Лиза замешкалась в дверях. Её "оружие" (вино) явно проигрывало моему "оружию" (еда). Мужчины — существа примитивные. Голодный мужчина выберет мясо, а не алкоголь.

— Сыр, — я потерла сыр прямо в яичную пену. Добавила ложку густых сливок. Вылила эту воздушную, сияющую массу на сковороду.

Шшшшшшш...

Омлет поднялся мгновенно. Он стал похож на пышную золотую шапку. Магия, подпитанная моей злостью на Лизу, работала как разрыхлитель.

Но чего-то не хватало. Цвета. Свежести. Витаминов. Тот овес, что я съела наверху, был вкусным, но его было мало. Мне нужна была зелень. Прямо сейчас.

Я оглядела стол. На краю лежала забытая луковица. Обычная, сухая, желтая луковица.

Я посмотрела на Лизу, которая все еще стояла у дверей, поправляя декольте. Она явно ждала момента, чтобы войти к Виктору "эффектно".

— Ты все еще здесь? — спросила я ледяным тоном. — Ждешь приглашения?

— Я жду, когда вы закончите возиться с этой... яичницей, — огрызнулась она. — Чтобы подать десерт.

— Десерт? — я усмехнулась.

Я положила руку на луковицу.

Внутри меня всё кипело.

«Ты хочешь быть свежей и сочной, Лиза? Ну смотри, что такое настоящая свежесть».

Я направила этот импульс — смесь раздражения, конкуренции и желания накормить мужа лучшим — в луковицу.

— Расти!

Раздался сухой треск шелухи.

Прямо на глазах у всей кухни из верхушки луковицы выстрелил пучок зеленых перьев. Они росли не по дням, а по секундам. Десять сантиметров. Двадцать. Тридцать.

Толстые, сочные, темно-зеленые стебли, пахнущие так остро и пряно, что у всех потекли слюнки.

Лиза отшатнулась, чуть не уронив поднос. Мерца перекрестилась. Поваренок открыл рот так широко, что туда могла залететь муха.

Я спокойно взяла нож и, не обращая внимания на шок публики, начала шинковать этот мгновенно выросший лук прямо на разделочной доске.

Чик-чик-чик.

Сок брызгал из-под ножа. Аромат свежего зеленого лука заполнил всё пространство, убивая запахи гари и плесени.

— Вот теперь — готово, — сказала я.

Я щедро посыпала омлет (который уже схватился, став золотисто-коричневым снизу и нежно-желтым сверху) зеленью.

Это выглядело как блюдо из мишленовского ресторана.

Переложила омлет на чистую тарелку. Взяла еще одну луковицу (которая лежала рядом и тоже начала пускать корни от "радиации" моей магии) и сунула её в карман.

— Ганс, — скомандовала я. — Хлеб. Свежий. Нарезать толстыми ломтями. Эльза, неси поднос. Мы идем кормить Лорда.

Вытерла руки о полотенце. Подошла к Лизе, которая стояла белая как полотно, прижимая к себе кувшин.

— Идем, Лиза, — сказала я ей с улыбкой победительницы. — Ты понесешь вино. Как и хотела. Но помни: вино — это всего лишь напиток. А вот то, что несу я — это Жизнь.

Я развернулась и пошла к выходу. Эльза с подносом семенила за мной, гордо задрав нос. Лиза плелась сзади. Ее декольте больше не казалось ей таким уж сильным аргументом против моей магии роста.

Пока мы шли по коридору, мозг, разогнанный магией, работал четко.

«У меня нет специй. Записать: найти торговца пряностями. Посуда. Тарелки оловянные, темные. Еда на них смотрится убого. Нужен фаянс. Или хотя бы начистить эти до блеска. Завтра — день ПХД (Парко-Хозяйственный День) для посуды».

Мы подошли к дверям Малого зала. Стража распахнула створки.

Виктор сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежала карта. Он выглядел измотанным.

Услышав шаги, он поднял голову. Его взгляд сначала упал на Лизу (яркое пятно), потом на меня.

— Миледи? — он удивился. — Я думал, вы отдыхаете после... инцидента.

— Отдых — для слабых, милорд, — сказала я, входя. — А для сильных — ужин.

Эльза поставила перед ним тарелку.

Омлет дымился. Он был высоким, пышным, с вкраплениями розовой ветчины и яркой, невозможной для зимы зеленью лука. Запах — сливочный, мясной, свежий — ударил Виктору в нос.

Я