Город кошмаров - Б. Гринн

class="p">— Как думаешь, что он имел в виду? Что я точно такая, как они говорили?

Он хмурится, глядя на меня с таким же недоумением.

— Не знаю, но я выясню. Нам нужно вернуться внутрь. Обязательно начнутся вопросы, если нас там не будет. Но перед тем, как уйти…

Нокс сжимает мою шею сильнее и притягивает к себе, плотно прижимая к жёстким линиям своего тела.

— Пообещай мне, что ты никого не убьёшь, когда мы вернёмся на праздник.

Его взгляд падает на мои губы, а внутри меня вспыхивает жар.

— Почему? Что ждёт внутри?

Наши губы так близко, что я чувствую вкус собственной крови в его дыхании.

— Всё, чего ты когда-либо желала.

ГЛАВА 16

ДЭННИ

Нокс толкает дверь замка, но вместо роскошного банкетного зала, полного голодных вампиров, перед нами открывается бесконечный коридор.

— Что происходит?

Он прижимает палец к губам, а в его глазах вспыхивает дьявольский огонёк, от которого моё сердце начинает биться в предвкушении. Он втягивает меня внутрь. Дверь захлопывается, погружая нас в темноту. Бра на каменных стенах оживают, но вместо привычного тёплого янтарного света они извергают глубокое пурпурное пламя, лижущее чёрные мраморные стены.

Ха? Это что-то новенькое.

Мы идём по безмолвному коридору. Точно так же, как во время моего первого визита в странный отель в Межмирье, я с любопытством наблюдаю, как из ниоткуда возникают двери. Вместо имён на каждой — только номер.

— Пожалуйста, скажи, что происходит, — прошу я, отчаянно желая узнать, ждёт ли меня неизбежная опасность или просто скучная гримёрка. Магия снова вибрирует глубоко в стенах, напевая мне. Она манит, призывая протянуть руку к ручке двери под номером пять.

— Цирк был детской забавой, — задумчиво произносит Нокс, останавливаясь. — Это — изнанка всего. То, чего магия требует от нас, вампиров, чтобы мы оставались живы и в безопасности. Это происходит каждую ночь, а публичные выступления Фамильяров — раз в неделю. Именно это сохраняет кровь чистой.

Я морщусь, не в силах отвести взгляд от вереницы сияющих золотых цифр, что скалятся на меня. Они уходят вдаль, в темноту. Но сегодня мне нужна только одна дверь. Решение принято, внутри всё сжимается, когда я тянусь к ручке под номером пять.

— И что я найду за этой дверью? Я чувствую магию. Даже без слов она говорит мне выбрать именно её. Почему-то я просто знаю, что это… моя дверь.

Мой взгляд встречается с его: глаза настолько глубокого красного цвета, что зрачки кажутся почти чёрными, а в них пляшут отблески пурпурного пламени.

— Я тоже это чувствую, — обнадеживающе говорит Нокс. — Магия знает наши самые сокровенные желания до последнего уголка души. — Он плотоядно ухмыляется, и пурпурное пламя начинает танцевать подозрительно игриво. — И я не только о твоих БДСМ-наклонностях. За этой дверью скрывается самое порочное, о чём ты только могла мечтать.

Он делает шаг ближе, от его тела исходит жар. Я крепко держусь за ручку, чтобы ноги не превратились в желе под тяжестью его взгляда.

— За этой дверью — всё самое больное и извращённое, что шептала тебе тьма глухими ночами, когда ты была одна. Те навязчивые мысли, которые ты пытаешься похоронить — здесь, внизу, они оживают. — Дыхание перехватывает, когда его лицо оказывается в дюйме от моего. — Здесь нет правил, Дэнни. Нет ограничений и нет последствий. Всё, что магия просит взамен — это твоя кровь.

Он достаёт из кармана брюк маленький серебряный нож. Пурпурное пламя продолжает свой соблазнительный танец в отражении лезвия.

— Итак, скажи мне, крошка: готова ли ты заключить сделку с дьяволом, чтобы все твои желания и мечты исполнились?

Он облизывает губы, а его взгляд падает на мой приоткрытый рот. Этот взор алчен, нетерпелив, он таит в себе жажду, которую невозможно утолить. Его желание просачивается в меня через наши узы.

Мысли мчатся вскачь, пока я смотрю на лезвие — соблазн почти невыносим. Словно Нокс взял венчик и взболтал мой мозг. Путь впереди затуманивается, несправедливость происходящего в банках крови становится далёким воспоминанием. Важны только мои собственные эгоистичные желания.

Почему бы не сказать «да»? Я всё равно здесь в ловушке. Почему бы немного не развлечься?

— Закрой глаза, — шепчет он. Дрожь пробегает по спине от того, как мягко его язык касается моего уха. Но, несмотря на жар, вспыхнувший внутри от этой просьбы, мои глаза остаются прикованными к тускло освещённому коридору за его спиной — магия продолжает мягко вибрировать, зазывая открыть дверь.

— Доверься мне.

Его слова плотно обвиваются вокруг меня; в этой мольбе скрыт куда более глубокий смысл, чем просто согласие на те пороки, что таятся за деревянной дверью. Словно загипнотизированная, я смотрю на него, на тень грусти в его глазах. Узы настаивают, чтобы я всё исправила, бушуя внутри, словно дикий зверь. Я киваю, наконец сдаваясь.

— Закрой глаза и думай о том, чего ты хочешь больше всего на свете.

Нокс медленно разрушает мои ментальные барьеры, и мне это совсем не по душе. Быть с ним — всё равно что лезть на Эверест: навыков ноль, снаряжения нет, кислорода нет, миллиард сожалений, а еда съедена, хотя до конца пути ещё несколько недель. И всё же я знаю, что должна продолжать делать шаг за шагом, если хочу добраться до вершины.

И всё же… я доверяю ему, как бы мне ни хотелось это отрицать. Мы вместе, что бы это ни значило.

Узы гудят, довольные моим решением довериться. Мои глаза послушно закрываются.

— Думай о том, чего хочешь больше всего — о своём самом сокровенном желании, — шепчет он.

Вместо того чтобы признаться в каком-то неразделённом пороке, я мгновенно вспоминаю маму: её мягкие глаза, джинсы в пятнах от краски. Запах её блинов по утрам и тот самый оттенок коричневой помады в стиле девяностых, который она носила. Все эти крошечные детали, за которые я цеплялась в своей одинокой жизни. Истина поражает меня, словно удар наковальни. Моё самое глубокое, самое тайное желание — это близость. Чтобы кто-то безоговорочно любил и защищал меня, несмотря на все недостатки.

Нокс берёт меня за руку. Искры прошивают мою ладонь прямо перед тем, как отчётливое покалывание от пореза заставляет меня распахнуть глаза. Кровь беззвучно капает с руки на пол. Нокс направляет мою ладонь к деревянной двери и размазывает кровь по дереву.

— Продолжай представлять, — подгоняет он, не сводя глаз со сложных узоров, образующихся на крови.

Я ахаю, когда пятна сливаются в более крупную фигуру.