Кольцо с опалом - Марьянна Кей

Она фыркнула, но щёки её порозовели.

— Ты про это ещё и вслух спрашиваешь?

— А что такого? — улыбнулся. — Я просто хочу знать, помнишь ли ты, что это был дождь, и что ты чихнула прямо в момент…

— Лирен! — она шлепнула меня по плечу, но смеялась. — Прекрати!

— …и что потом мы мокрые сидели в плавательном зале и не могли остановиться…

— Я тебя убью, — прошептала она, но глаза её сияли.

— …и что ты сказала, что это был самый лучший поцелуй в твоей жизни.

— Ты всё врешь! — она попыталась выдернуть руку, но я не отпустил.

— Только самую малость, — признался. — Последнее придумал. Ты ничего не сказала. Ты просто… смотрела на меня. И я понял всё без слов.

Она затихла. Наклонила голову, и прядь волос упала на лицо.

— Я до сих пор так смотрю, — прошептала она.

— Знаю, — ответил я. — И я тоже.

Тени стали длиннее, воздух — прохладнее. Дия зевнула, потянулась, как котенок, и снова прижалась к моему плечу.

— Лирен, — её голос звучал всё тише, будто удаляясь. — Ты вернёшься?

— Обязательно, — ответил я, чувствуя, как что-то внутри сжимается.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую я хранил в памяти, как самое дорогое сокровище.

— Тогда я буду ждать.

Её пальцы медленно разжались. Я попытался удержать её руку, но она становилась прозрачной, невесомой, будто сотканной из утреннего тумана.

— Я вернусь, — повторил, уже зная, что меня не слышат. — Я обещал.

Беседка, сад, летний воздух — всё начало растворяться, таять, уступая место темноте. Но темнота была не пустой и холодной, а теплой, мягкой, как одеяло, которым меня укрывали в детстве.

И где-то на границе сна и яви я всё ещё чувствовал тепло ее руки на своей щеке.

— Малдия, моя смелая птичка… Моя мария…

* * *

Проснувшись, я первое время просто лежал. Боялся открыть глаза и разрушить столь сладкое послевкусие доброго и нежного сна. Малдия, как же она там без меня? Смогли ли ее защитить должным образом? Я не сомневался в Лэйсе, он все же близкий друг Дии, но тревога все равно наполняла сердце и мысли.

Тем временем в комнату проникал непривычный, но уже знакомый шум улицы. Окончательно из полудремы меня вырвал звук пролетающей рядом с окном птицы. Вдали доносились веселые крики детей, радующихся свободе, гул чудных механизмов. Кстати, отметил себе в памяти, надо бы уточнить у Марии про эти движущиеся «коробочки».

Осторожно приоткрыв глаза, я огляделся.

— Все та же комната. Все тот же мир, — прошептал и, повернувшись набок, посмотрел на закрытую дверь.

Помотав головой, отгоняя от себя светлые, но немного грустные мысли, приступил к зарядке.

Мои наставники и учителя постарались, буквально вбивая привычку всегда поддерживать собственное тело, чтобы не дать ему закостенеть и облениться. Для этого идеально подходил малый комплекс упражнений, адаптированный под мои нужды.

Спустя минут пятнадцать, разгоряченный, я накинул все тот же ненавистный халат, решив, что брюки надену после душа, и, открыв чуть шире дверь, выглянул в коридор.

Было тихо, дверь в комнату Марии слегка приоткрыта, а с кухни доносились ароматы готовящегося завтрака и едва слышное ритмичное мужское пение.

Закутавшись плотнее в халат, заглянул на кухню, застав девушку сидящей за столом и что-то увлеченно смотрящую на небольшом артефакте. Экран, не больше ученической тетради, был повернут в другую сторону, и рассмотреть больше деталей не было возможности.

— Доброе утро, Мария. Прости, я вчера задремал и не смог тебя встретить и помочь.

— Все хорошо. Я вернулась поздно, было несколько неотложных дел. Покупки стоят рядом с твоей комнатой, примерь, пожалуйста.

Мария широко, по-доброму улыбнулась, и, отложив артефакт в сторону, с любопытством посмотрела на халат.

— Лирен, тебе не жарко в нем? — с каким-то непонятным ехидством спросила она.

— Не хочется смущать тебя, — улыбнулся ей, в тон ответил и направился в ванную.

Приведя себя в порядок, я оставил халат в ванной комнате, положив в специальную корзину, на которую ранее указала Мария, и направился к себе. В прихожей взял большой бумажный пакет, и с ним скрылся за дверью.

— Так, посмотрим, что здесь у нас, — принялся бормотать вслух, аккуратно доставая вещи и раскладывая их на кровати.

— Штаны, две пары. Легкие и, наверное, удобные, — провел ладонью по мягкой ткани, и, скинув свои латаные лохмотья, примерил.

— Неплохо, — отметил я, рассматривая себя перед зеркалом.

Крой непривычен, материал, напоминающий наш хлопок, только чуть более жесткий. Материал хороший, износостойкий и легкий. Вторая пара штанов была уж совсем из незнакомой ткани, прочной и довольно эластичной. Я сделал несколько энергичных приседаний и не заметил никаких неудобств.

Следующими покупками стали две рубашки. Ткань достаточно плотная, но приятная на ощупь. Чем-то напомнили одежду для адептов Академии Стихий. Да и общий вид был строгий, но сдержанный. Интересно, на них тоже есть какие-нибудь чары для продления долговечности? Хотя Мария говорила, что магии в ее мире нет, но даже вчерашняя выматывающая тренировка показала — девушка ошибалась.

Примерил обе рубашки, отметил, что черная смотрится более практичной. А вот ее светлая пара имела претензию на изысканность и выгоднее смотрелась бы в бальном зале, нежели в таверне.

Следующая стопка представляла собой три «футболки». По крайней мере, так гласила надпись на этикетке. Выудив одну из них, я разложил вещь на кровати и принялся рассматривать со всех сторон.

Ничего подобного мне раньше видеть не доводилось, и зачем подобное могло понадобиться, я не догадывался.

— Разве что для повседневной носки, например, дома? — задумчиво протянул.

Футболка представляла собой эдакий мешок с вырезом на горле, и короткими рукавами. Две однотонные, черная и белая, а третья с рисунком большого животного на груди. Материал мягкий, приятный на ощупь.

Примерив, убедился в практичности и легкости, даже помахал руками, изобразив пару приемов, и остался доволен.

Лежащее чуть в стороне нижнее белье заставило меня замереть.

Я взял в руки тонкую, почти невесомую ткань и принялся рассматривать со всех сторон, чувствуя, как к щекам приливает жар. В моём мире подобные вещи были делом сугубо личным — их шили на заказ, хранили в самых дальних ящиках комодов и уж точно не выставляли напоказ. И уж тем более их не покупали девушки для… для кого?

Мария купила мне это.

Мысль была одновременно странной и… смущающе приятной.

Я провёл пальцами по аккуратным швам, оценивая качество. Ткань мягкая, эластичная, явно дорогая.

— Чтоб тебя, — выдохнул, откладывая покупку в сторону. — Вот что значит «сниму мерки». Сняла так сняла.

Я быстро переоделся, стараясь не думать о том, как именно