Безупречная - Анастасия Аристова

Я любила его. В пятнадцать лет. Когда мы бегали по лесу, когда он учил меня рыбачить на самодельной удочке, когда я сидела на заднем сиденье его трайка и крепко обнимала, прижимаясь щекой к спине.

Я любила его. И предала.

Нет. Не предала. Я не звала отца. Но он пришел. Потому что он всегда приходил и приносил с собой боль.

И теперь внутри меня пустота. Он виноват в ней. Виноват в том что я стерильна. Я никогда не смогу иметь детей. Он сделал меня пустой своим желанием сделать из меня безупречную. Безупречная кукла-марионетка, которую дергают за ниточки и она беспрекословно выполняет все указания.

Но я не хочу быть такой. Я почувствовала, что к этой пустоте примешалась боль. Острая, живая, раздирающая. Следом тоска. По лесу. По маме. По тому, кем я была до того, как меня забрали в пансионат. И снова любовь. Глупая, детская, невозможная. К мальчишке, который теперь меня ненавидит. Если вообще жив. Михаил говорил, что он в Спарте, но я его сегодня не видела.

Плохо. Больно. Слезы катились по щекам, и я не могла их остановить. Не хотела.

Я не знала, сколько прошло времени. Минута. Час.

Девушка вернулась ко мне. Села на корточки, посмотрела в глаза. В ее взгляде не было злости. Только какая-то странная решимость.

Она вынула планшет из моего нагрудного кармана.

От накатившей боли и безысходности я оскалилась.

— В твоих руках он бесполезен, — процедила я. — У тебя нет доступа к данным. А я тебе его не дам, нелюдь.

Нелюдь. Слово вылетело само. То, чему меня учили. То, во что я не верила. Но повторяла за другими будто попугай.

Девушка не дрогнула. Только посмотрела на меня внимательно. И в этом взгляде я увидела то, чего не ожидала: она не боялась. Не злилась. Она изучала меня.

А потом она села рядом. Спокойно, как будто мы были не врагами, а старыми знакомыми.

— Меня зовут Варвара, — произнесла она. — Объект 1525. Я долгое время жила в Спарте.

Я замерла.

— Я тоже была солдатом Спарты, Эвелин. До того, как умерла.

— Меня убили на задании. А затем я переродилась в другом мире. Там живут оборотни и маги. Грамм. Они научили меня жить по-другому. Потому что также как ты я была сломана.

Она коснулась моей руки.

— Я вижу эмоции. Читаю воспоминания, если прикасаюсь. И могу управлять чувствами — усиливать или успокаивать. Я не могу вытащить правду из тебя силой, но могу помочь тебе вспомнить, что ты ее знаешь. Потому что ты уже давно знаешь, что система лжет.

Она опустила свою ладонь.

— Я знаю, что тебя зовут Эвелин, — продолжила она. — И ты не такая уж безжалостная, как они.

Она кивнула в сторону лагеря. В сторону надзирателей.

Я молчала. Смотрела на нее зло, исподлобья. Понимая, что именно из-зе нее я сейчас чувствую то чего никогда не хотела ощущать. Но внутри уже что-то дрогнуло. На что я уже не могла не обратить внимания.

А потом она снова прикоснулась ко мне. Перед мысленным взором снова возник Ян. Снова какая-то странная манипуляция. Легкое, почти невесомое вторжение. Как будто кто-то перебирает страницы моей жизни, не спрашивая разрешения.

— А еще я знаю, — сказала она тихо, — ты здесь оказалась не случайно. Неосознанно ты стремилась к своему другу детства.

Я вздрогнула.

Нет, это не так. Я просто оказалась здесь. Но какая теперь разница.

— Ян, — продолжила она. — Ты стремилась к нему. Ты хотела увидеть, каким он стал.

Я не могла дышать.

— Как ты?… — наконец выдохнула.

Она улыбнулась. Не зло. Почти грустно.

— Это не имеет значения. Ты бы хотела освободить его?

Освободить?

Я представила Яна. В Спарте. В казарме. Среди сломленных, вышколенных, превращенных в оружие.

— Зачем? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Он все равно уже другой. Он наверняка ничего не помнит. И меня — в том числе.

— Но ты помнишь, — тихо сказала Варвара.

И снова — вторжение. Она достала из моего сознания тот самый образ. Осуждающий. Ян, который смотрит на меня с ненавистью, а я — маленькая, перепуганная — и не могу вымолвить ни слова.

— Твой отец забрал его в лагерь, — произнесла она. — Это и твоя ответственность, что твоего друга тогда вычислили.

Я молчала.

Потому что она была права.

Я не звала отца. Но он пришел за мной. Он следил за мной. Использовал меня как приманку. И Ян поплатился.

Это я виновата. Я.

Варвара не отводила взгляда.

— Эвелин, там не жизнь, — сказала она. — Там ад.

Те же слова, которые ОН когда-то говорил мне. Слезы ручейками полились из моих глаз. Я громко всхлипнула. И я почувствовала, как внутри поднимается что-то темное, тяжелое. Тоска. Печаль. Чувство вины — огромное, всепоглощающее, которое я так долго прятала за маской безразличия.

Я чувствовала как эти чувства накрывают меня с головой. Неужели эта девушка усилила их?. Я не знаю, как она это делала, но боль становилась острее, реальнее.

— Я не хотела, — вырвалось у меня. Голос сорвался на крик. — Нет! Я не виновата!

Но я знала, что виновата.

Варвара наклонилась ближе.

— Ты можешь помочь спасти его, — сказала она. — Мы расскажем им правду. Мы можем выпустить всех. Сделаем их свободными.

— Нет! — замотала я головой. — Это невозможно! Не изменить систему!

Но внутри, где-то глубоко, там, где я похоронила всякую надежду, что-то шевельнулось.

Спасти его, если он жив.

— Система давно прогнила, — тихо сказала Варвара. — Надо лишь нащупать путь. Но нам нужна твоя помощь. Нам нужны доступы.

Она снова обратилась к моим воспоминаниям. К тем, где люди уничтожают тех, кого называют нелюдями. Где маленькая девочка — я — смотрит как стреляют солдаты. Как отец улыбается, над очередным подопытным.

Во мне взорвалась боль маленькой девочки. Та, которую я никогда не показывала. Которую прятала так глубоко, что сама забыла.

Варвара нашла ее. И усилила.

Я захлебнулась слезами. Плечи тряслись. Я не могла говорить, не могла думать, не могла дышать.

— Ты можешь все исправить, — услышала я сквозь шум в ушах. — Скажи “да” — и боль уйдет.

Я была на грани. Еще секунда — и я сломаюсь.

Но я уже сломалась. Давно. Просто не