Идеальный отец - Alexis Hall

– Нет-нет, это восхитительно. Спасибо тебе.

– Это не восхитительно, – сказал я. – Это отвратительно. Мы оба знаем, что это отвратительно.

– Восхитительно, что ты постарался.

Я не был уверен, как к этому относиться, и не нашел в этом ничего покровительственного. Может, дело в искренности, с которой Оливер это сказал. А может, осознание чужих слабостей без прикрас – важная часть взрослых отношений. Во всяком случае, я на это надеялся, потому что слабостей у меня хватало с запасом.

– Мы могли бы заказать доставку.

– Ни в коем случае. Ты это приготовил. Мы это едим.

– Отлично, теперь уже мне кажется, что меня наказывают.

– Если и так, – Оливер улыбнулся через стол, – то исключительно по твоей собственной вине. Так о чем ты хотел поговорить?

Я поерзал.

– Хм, там может оказаться несколько вещей.

– Одна из них, подозреваю, связана с тем, что ты две ночи спал на полу. По поводу второй я немного беспокоюсь, потому что не знаю, что это.

– Это не страшно, – сказал я. – Хотя, если честно, есть шанс, что НАВОЗЖ вот-вот накроется.

Улыбка Оливера аккуратно сложилась и убралась, уступив место именно той степени я здесь, и я не паникую.

– Неожиданно. Я думал, Жук-Драйв в этом году прошел хорошо.

– Прошел. Но большая часть финансирования шла от графа, а он как бы… отдал концы.

– Как бы? То есть он отдал концы самую малость?

Ладно, момент для уклончивости был явно выбран неудачно.

– Нет, он отдал концы по полной. Умер. Похоронили. Все честь по чести, с отпеванием в субботу и поминками в воскресенье.

– Мне жаль.

Я пожал плечами.

– Я едва был с ним знаком.

– Но он был колоритным человеком.

– Если судить по тому, что я знаю, его интересовали только работницы секс-индустрии и навозные жуки.

Одна бровь Оливера поднялась с порочным удовольствием.

– Типичный британский пэр?

– Говорят, он умер на батуте с тремя стриптизершами.

– Значит, – бровь Оливера так и осталась в порочном положении, – точно типичный британский пэр.

Я обожал Ироничного Оливера. И Оливер знал, что я его обожаю, а значит, это, скорее всего, было намеренной попыткой меня подбодрить. – Есть еще кое-что, – продолжил я без особого энтузиазма. – Возможно, он не оставил завещания. И если так – мы можем крепко влипнуть.

– Маловероятно. – Оливер капитулировал на овощном фронте, и я не стал спорить. Он собрал тарелки и унес на кухню, где сразу же загрузил их в посудомойку – ну разумеется. – Это не моя специализация, но даже если он умер без завещания, наследник скорее всего оставит все как есть. Целенаправленно разрушать дело жизни покойного родственника – это, как бы это сказать… некрасиво.

Я поплелся за Оливером на кухню с наименее щенячьим видом, какой мог изобразить, и привалился к дверному косяку.

– Спасибо, что объяснил простыми словами.

– Пожалуйста, – сказал он с усмешкой.

Господи, как я провел две ночи на полу без этого человека, без его бровей, без глаз под этими бровями, без его усмешки и губ, без его рук, без его… Ладно, я просто перечислял части тела, к которым сам себе запретил доступ.

– Слушай, – начал я. – Насчет…

В коридоре зацокали лапы, и крошечный пушистый комок просунул морду между моими ногами.

– Насчет него, – закончил я.

– Мрррф? – спросил Спад.

Я присел и почесал его за ухом – там, где ему нравилось больше всего.

– Привет, Спад. – Оливер подошел присоединиться к чесанию. – Был хорошим мальчиком сегодня? Хорошим мальчиком для папы Люсьена?

Папа Люсьен звучало куда менее дико, чем я ожидал, но я все равно запротестовал для порядка.

– Оливер.

– Прости. – Он с нарочито серьезным видом закашлялся, пряча смех, и продолжил трепать Спада. – Был хорошим мальчиком для Люсьена О’Доннелла, Хозяина Собак с Фобией Обязательств?

Я поднялся, спасаясь от вполне заслуженных насмешек Оливера, сложил руки и принял серьезный вид.

– Заткнись. Он был хорошим мальчиком. Он был и остается лучшим мальчиком. И это примерно то, о чем я хотел поговорить.

– Мне все равно, насколько песик хорош, – сказал Оливер, вкладывая в слово песик больше серьезности, чем я считал физически возможным, – в нашей кровати он не спит, и ты не можешь вечно жить внизу.

– Я знаю. Но мне кажется, здесь есть компромисс.

Оливер и Спад оба посмотрели на меня – Оливер с легким нетерпением, Спад просто по-собачьи.

– Мы уже это обсуждали. Ему нужно учиться, и нам нужно быть последовательными.

– Да. Но я кое-что почитал… – Я осекся, потому что Оливер посмотрел на меня с неприятно удивленным видом. – Эй. Я умею читать.

– Да, но обычно предпочитаешь не читать.

– Это о моей грамотности или о нашей собаке?

– Судя по всему, о том и о другом.

– Ладно, так вот, – я упрямо продолжил, – одна из книг, та, где на обложке щенок…

– Люсьен, там на всех обложках щенки.

– Щенок на обложке вот так. – Я поднял руку, изображая щенка, подающего лапу. – И в этой книге написано, что хотеть, чтобы твоей собаке не было грустно – это нормально и правильно, и что делать для этого кое-что – тоже нормально.

– Я прочитал все книги про щенков, и ни в одной не рекомендуется спать на полу в кабинете.

Оливер умел быть несносно упрямым, когда ты предлагал ему, как выразилась мама, пойти в обход.

– Нет, но там написано, что можно позволить щенку спать в своей комнате в вольере первые несколько дней или недель.

– Это, может, и написано в одной книге, но это не…

– Не говори «не консенсус».

Оливер смотрел почти обиженно – что было ему несвойственно.

– Ну, не консенсус же.

– Ладно, но…

– Что вероятнее, – он уже переходил от обиды к напору, – что этот один автор открыл неизвестный прежде метод воспитания щенков, при котором не нужно делать ничего эмоционально тяжелого, или что все остальные правы, а книга, которая тебе нравится, просто тебе нравится?

У меня начало складываться представление о том, каков Оливер в суде, и это представление мне как раз совершенно не нравилось.

– Я не думаю, что