Он меня не ненавидит - Рина Кент

локтях. Ее ночная рубашка разорвана, сиськи висят, и моя сперма стекает по ее бедрам, когда она трет их вместе, как будто сохраняя ощущение меня внутри себя.

– Оставайся. Никто не приходит сюда ночью.

Я больше ничего не хочу, кроме как остаться на ночь, обнять ее, чтобы она уснула, целовать ее чертовы губы, пока не опьянею от них.

Но я не могу.

Не только потому, что меня поймают, но и потому, что всякий раз, когда я вижу ее лицо, я испытываю глубокое чувство предательства.

Она, блядь, ушла.

Не говоря ни слова, я перекидываю рубашку и куртку через плечо и выхожу на улицу.

Ее тихие крики следуют за мной, но я стискиваю зубы и прыгаю вниз.

Может быть, теперь она почувствует, что значит оказаться в долбаной беде.

18

Джорджина

Прошло несколько дней с тех пор, как Джаспер снова появился.

С тех пор, как он прижал меня к себе и трахнул.

Прошли дни с тех пор, как он ушел.

Он снова ушел, и на этот раз у меня нет способа остановить его.

Или найти его.

Я притворялась, что оставляю балконную дверь открытой каждую ночь. Я ворочалась в постели, наблюдая, как хлопают занавески, и надеялась, что он появится.

Но он не появлялся.

Сказать, что я скучала по нему, было бы преуменьшением. С тех пор как я покинула Сицилию, это единственное, о чем я думала.

Он - единственное, о чем я думала.

После того как я поселилась у папы, я проводила дни и недели, привыкая к новой жизни. Когда я сказала ему, что хочу снова работать, он ответил, что во внешнем мире для меня это опасно.

Все это время, которое папа провел, показывая мне свои владения, рестораны и все, чем он владеет - а это, оказывается, очень много, - я не переставала думать о Джаспере.

Все ли с ним в порядке, вернулся ли он на Сицилию или, может быть, он злится, что я исчезла.

Я ожидала, что он приедет, чтобы найти меня раньше, и когда он этого не сделал, я испытала одновременно облегчение и разочарование. Не то чтобы я хотела оставить папу, но я подумала, что раз Джаспер не причинил ему вреда, то мы могли бы поговорить?

Насколько наивной я могла быть, думая, что мы с Джаспером можем поговорить? Может, он и не причинил папе вреда до сих пор, но, возможно, причинит в будущем. Может быть, он вернется ко мне только для того, чтобы использовать меня против отца.

Я - Коста, а он - Виталлио.

Ничто не может стереть эти факты.

И все же, как и каждое утро, я трогаю ошейник, как бы убеждаясь, что он на месте, и чтобы потрогать Яшму.

Папа спросил меня, что это такое, и я сказала ему, что это ожерелье. И это действительно так - самое драгоценное ожерелье, которое я когда-либо могла получить.

Это напоминание о том, что я делю с Джаспером, и никто не может этого отнять.

Я спускаюсь вниз для ежедневной прогулки с папой в саду. У него сильный кашель, и свежий воздух помогает ему прочистить легкие. Обычно он рассказывает мне всякие вещи о маме и о том, как сильно он хотел защитить ее и меня; вот почему он держал нас подальше от этой жизни.

Он потерял со мной всякую связь, когда Сара, женщина, которая устроила меня в школу-интернат для мальчиков, забрала меня, и он не мог найти нас.

Папа искал мальчика, но вскоре после интерната я снова превратилась в девочку, и Сара хорошо замела мои следы. Она была лучшей маминой подругой и сделала своей миссией защитить меня от жизни, которая убила мою маму.

Когда я спросила, могу ли я встретиться и поблагодарить ее, папа сказал, что ее нашли мертвой. Горе, которое я испытала по ней, вновь открыло горе, которое я все еще чувствую по маме.

Я останавливаюсь на пороге гостиной. Вместо папы там стоит Лучио с самодовольным выражением лица, как будто он все это время ждал меня.

– Привет, Джорджина, - говорит он.

Я уже встречала здесь Лучио, когда папа заставил нас обоих сесть за семейный ужин. В течение всего ужина я украдкой поглядывала на него, ожидая, что он вот-вот вскочит и убьет меня - что было бы неудивительно, учитывая, что я заняла место Лучио, а он меня ненавидит.

Я выпячиваю подбородок, не желая дать ему понять, как сильно он меня пугает.

– Привет, дядя.

– Похоже, ты наслаждаешься здешней жизнью, не так ли?

– Я счастлива со своим отцом, если ты об этом спрашиваешь.

– Наслаждайся, пока можешь. – Он ухмыляется, положив одну руку на другую. – Признаю, ты меня зацепила своей идеей с переодеванием, но теперь, когда я нашел тебя... я буду ухаживать за тобой, как добрый дядя.

Я не упускаю зловещую нотку в его тоне. Он охотится за моей головой.

– Джаспер не говорил тебе, каким я могу быть заботливым? – Он подходит ко мне медленно, но уверенно. – Ах, да. Ты не видела его после моей последней пытки с ним.

Пытки?

Лучио пытал Джаспера?

Я сглатываю, но пытаюсь сохранить позу, отказываясь позволить Лучио получить реакцию, которой он добивается.

Поэтому Джаспер исчез? О, Боже. Он не сразу нашел меня, потому что его пытали. Не могу поверить, что я ушла, когда ему было так больно.

Неудивительно, что он злился, что я ушла. Я бы тоже была на его месте.

Что я наделала?

– Брось это, Джорджина. Скажи Паоло, что тебе не нужен трон, и я оставлю тебя в живых. Я даже позволю Джасперу жить. Видишь, какой я щедрый?

– Я не ребенок, дядя. Ты убьешь меня при первой же возможности и будешь смотреть, как папа умирает дюйм за дюймом. Ты чудовище, и я никогда не позволю тебе взять то, чего ты не заслуживаешь.

– Я не заслуживаю? – Он крепко схватил меня за руку. – Что ты знаешь о том, чего я заслуживаю, а чего нет? Я создавал это годами. Я оставался на заднем плане, пока правил мой отец, и ждал возможности наконец-то занять трон. Ни ты, ни этот ублюдок Джаспер не встанут у меня на пути. И что с того, что люди погибли? Во всех войнах нужны жертвы.

Я пытаюсь вырваться, но хватка Лучио как сталь.

– Немедленно отпусти мою дочь. – Отец