Сломанный Компасс - Джеймин Ив

к тому, чтобы тебя сильно подвели. Но я ценила ее утешение и решила быть настолько правдивой, насколько могу.

Я доверяю вам, ребята, больше, чем кому-либо когда-либо доверяла. Для меня большая честь быть частью этой стаи.

Я доверяла этой стае настолько, насколько была готова. Наверное, процентов на восемьдесят. И доверяла я им настолько только потому, что они не были людьми. Супы все делали не так, как люди. Их слова что-то значили, а связи в стае были реальными и ощутимыми, в некотором смысле, как магия. Между членами стаи существовал уровень преданности, который невозможно было воспроизвести в мире людей. Но, тем не менее, я сохраню частичку себя в безопасности. Ради себя и своего ребенка.

Ты это слышишь? сказала Джесса, отвлекая меня от моих мыслей. Я снова сосредоточилась на том, что нас окружало.

Мне потребовалось несколько напряженных секунд, чтобы перевести дыхание, но, наконец, я услышала тихий скребущий звук. Что-то определенно двигалось, все еще на некотором расстоянии от нас, но приближалось.

Я старалась не допускать страха в свой мысленный голос.

Что нам делать? Есть ли план?

Я была не такой, как Джесса. Многое действительно пугало меня. Храбрость — это то, над чем мне действительно приходилось работать. Лучше в другой раз, когда я не буду заперта в странной волшебной клетке, в странном кондитерском домике, в темноте неизвестной страны. Мы были точь-в-точь как глупые люди из сказок, которых заманили шоколадным тортом и мятными палочками.

Джесса придвинулась ближе ко мне. Теперь она практически сидела у меня на коленях. Что было совсем не неудобно, учитывая наши маленькие животики.

Не позволяй им разлучать нас. Сражайся теми приемами, которые мы отрабатывали. Даже беременная, ты знаешь, к чему стремиться. Нам нужны четыре зоны поражения, так что учитывай каждое попадание.

Верно. Несмотря на мой измотанный разум, я без труда вспомнила наши уроки. Четыре зоны поражения: нос, горло, живот, пах. Джесса обучала меня основам самообороны и боевым приемам, и она сказала, что это лучшие места для нанесения максимального удара. Особенно для такой, как я, у которой было очень мало тренировок.

Я знала, что даже если нападет женщина, удар ногой прямо между ног причинит ей достаточно боли, чтобы я, возможно, смогла убежать. Во время тренировки Джесса выразилась так: «прямой удар по яйцам леди».

Скрежет становился все ближе… и чуть громче… и мы с Джессой подвинулись, так что нам обеим пришлось пригнуться. Я старалась не издавать ни единого звука, подтягивая к себе свою толстую задницу. Конечно, нас должны были похитить, когда я была на восьмом или девятом месяце беременности.

Дерьмо!

Мой мысленный крик, должно быть, был достаточно громким, чтобы шокировать Джессу. Она подскочила ко мне и крепко обняла.

Что? настойчиво спросила она. Что-то случилось? Это из-за ребенка?

Что, если они захотят наших детей? Я почти не могла произнести эти отвратительные слова, даже мысленно, но было бы глупо не подумать об этом. Мы беременны от Компассов. Они могущественны и внушают страх. Особенно ты, Джесс. Ты могла вынашивать детенышей дракона, чтобы править всеми супами или что-то в этом роде.

Моя близняшка застыла рядом со мной, но по ее беспорядочным мыслям я поняла, что это беспокойство уже приходило ей в голову. Она скрывала это от меня, чтобы я не волновалась.

Все, что мы можем сейчас сделать, Миш, — это бороться за свои жизни. Мы не позволим им так просто забрать нас. Мы защищаем наших детей и держимся достаточно долго, чтобы мальчики смогли нас найти. Ее голос стал еще более свирепым. Что бы они с тобой ни делали, держись ради мальчиков. Они придут за нами, и каждый засранец в этом месте пострадает.

Я так и не успела ей ответить. Нас снова отвлек скрежет. Теперь он раздавался так близко, и я уже мысленно готовилась к схватке, когда вокруг нас вспыхнули огни. Неестественное освещение заполнило каждую щель здания, такое же яркое, как в центре Таймс-сквер в Нью-Йорке. Как-то вечером, незадолго до Рождества, мы с мамой оказались там, и я вспомнила ту чистую энергию и волнение, которые переполняли город. Ночью было почти так же светло, как днем, из-за рекламы.

Вот о чем напомнило мне здешнее освещение. Флуоресцентное. Поддельное. Оно было создано для того, чтобы продемонстрировать нас в этих клетках, используя яркий, безжалостный свет.

Впервые мы смогли увидеть огромное помещение, в котором находились, длинное и узкое. Насколько я могла видеть, по обе стороны прохода вверх и вниз тянулись клетки, похожие на нашу.

Мы с Джесс придвинулись поближе к решетке нашей тюрьмы, пытаясь разглядеть, что находится в самом конце этого прохода. Это было действительно далеко… но мне показалось, что там был приподнятый подиум с кучей стульев, расставленных вокруг.

— Миша… — спросила Джесс, ее голос понизился, когда она замолчала.

Я повернула голову, чтобы встретиться с ней взглядом, и увидела, что она смотрит на клетку напротив нас. Проследив за ее взглядом, я была потрясена, увидев пару больших красных глаз, уставившихся на меня в ответ.

— Что это? — выпалила я громче, чем намеревалась. Существо никак не отреагировало на мою грубость, и тогда я поняла, что эти клетки были каким-то образом звукоизолированы, даже с открытыми решетками — магически заблокированны, чтобы мы не могли слышать других заключенных. Но мы все равно слышали какое-то движение за пределами клеток. Или что бы там ни издавало этот жужжащий звук.

Джесс склонила голову набок — такой странный звериный жест, что на мгновение она показалась мне чужой.

— Я никогда не видела ничего подобного в реальной жизни, но, по-моему, это адская гончая.

Я с трудом сглотнула и попыталась успокоить сердцебиение, пока рассматривала зверя. По форме он был похож на собаку, не говоря уже о том, что был огромным, гладким и кожистым, как у собаки с обезвоженной кожей. Его тело и голова были странной формы, но, безусловно, узнаваемы, с удлиненным лицом и челюстью, полной острых, как бритва, зубов, которые располагались на морде в несколько рядов. Красные глаза были устремлены на нас с Джессой, и их пристальный взгляд нервировал. Чистая сосредоточенность. В нем не было ничего человеческого. Это было все равно что смотреть в глаза смерти и знать, что нет способа остановить ее приближение к тебе.

— Ладно, думаю, мы можем разговаривать нормально, — сказала Джесса. — На клетках, похоже, наложено заклинание, заглушающее звук. Оно пропускает немного шума внутрь, но не наружу.

Я кивнула.

— Да, я тоже так думаю.

— У тебя есть какие-нибудь соображения,