Адмиралъ из будущего. Царьград наш! - Вячеслав Коротин

– Неожиданно, Андрей Августович. Никак бы не подумал, что… – Император слегка замялся. – Хотя, несмотря на возраст, выглядите вы очень и очень неплохо. И кто ваша избранница? Надеюсь, никакого мезальянса?

– Благодарю за комплименты в мой адрес, ваше величество. А моя невеста женщина весьма достойная: потомственная дворянка, вдова, муж погиб в Порт-Артуре, ныне она работает сестрой милосердия в Севастопольском госпитале. Фролова Елизавета Сергеевна. Тридцать четыре года.

– А вам?

– Пятьдесят восемь… – Андрей про себя еще раз матюкнул «благодетелей», которые вселили его в столь возрастное тело.

– Ну что же. Не вижу препятствий… – начал было царь, но в дверь постучали.

Должно было произойти нечто весьма неординарное, если посмели помешать беседе императора с командующим флотом.

– Ваше императорское величество, – заскочил в салон флаг-капитан Кетлинский, – разрешите доложить обстановку командующему флотом?!

– Разумеется. Надеюсь, я не помешаю?

– Ни в коем случае, – посмел прервать монарха адмирал. – Докладывайте, Казимир Филиппович!

– Только что пришла телеграмма из Феодосии: «Бреслау» обстрелял город…

– Результаты?

– Предварительно: минимальные – несколько раненых.

– Понятно…

Андрей судорожно начал прокручивать события последних дней: «Бреслау» с эсминцами просочился в акваторию Черного моря. Свое присутствие нигде не обозначил. Хотя наверняка имел цель…

Во время Зонгулдагской операции попытался оттянуть на себя часть флота… Хотя не факт…

Пропал после этого на неделю – явно отдыхал и бункеровался в Трапезунде или Синопе.

Теперь решил…

– Ваше величество, – Андрей решил, что наглость – второе счастье. – Немцы специально решили устроить «салют» в честь вашего визита в Крым…

– Это я понял, Андрей Августович, – улыбнулся император. – Как отреагируете?

– Осмелюсь доложить, ваше императорское величество, – снова влез в диалог Кетлинский, – я уже отдал распоряжения «Кагулу», который дежурил около Ливадии, лечь на курс предполагаемого перехвата к Босфору. Туда же предлагаю…

– Туда же немедленно отправить «Память Меркурия», – перебил своего флаг-капитана Эбергард. – То есть не туда же, не к Ливадии, а на перехват того самого предполагаемого курса к Босфору. Первому и Четвертому дивизионам та же задача. Но каждый ищет самостоятельно. «Новикам», если обнаружат противника, постараться связать его боем до подхода крейсеров, а эсминцы Четвертого пусть только сидят на хвосте у «Бреслау» и наводят на него остальных. Все ясно?

– Так точно, ваше высокопревосходительство! Разрешите выполнять?

– Разумеется.

Кетлинский вышел, а Эбергард повернулся к императору:

– Ваше величество, прошу простить, но я должен отправиться на мостик. Желаете пройти со мной?

– Не хочу вас стеснять своим присутствием. Ступайте выполнять свой долг перед Россией, Андрей Августович. Я вернусь на берег. Провожать меня не надо. И да поможет вам Бог! Ступайте!

С мостика «Георгия Победоносца» было видно, что на назначенных в погоню кораблях спешно разводили пары.

– Какую готовность доложили с «Памяти Меркурия» и эсминцев? – немедленно спросил Кетлинского с юношеской проворностью взлетевший вверх по трапу адмирал.

– Остроградский обещал выйти в море через полчаса, дивизионы – через пятнадцать-двадцать минут. «Гневный» готов дать ход прямо сейчас.

– Пусть снимается с якоря. Остальные догонят. Дорога каждая минута. Только бы зацепиться за этих чертовых колбасников, а там, даст бог, не упустим…

Как только на эсминце разобрали сигнал со штабного «Георгия», корабль уже через несколько минут снялся с якоря и, набирая ход, двинулся в море. В столь быстром выходе не было особой заслуги экипажа и командира – Андрей с самого начала войны распорядился, чтобы один из четырех скороходов-«новиков» постоянно находился под парами на случай экстренной необходимости. Вот сейчас это и пригодилось.

Но, даже учитывая то, что «Гневный» имел некоторую фору по сравнению со своими собратьями по дивизиону, сработано было в высшей степени оперативно.

– Браво, Черкасов! – не удержался командующий. – Передайте, что я выражаю им особое удовольствие за быстрый выход.

Через пять минут в море проследовал «Дерзкий» кавторанга Молоса, а еще через пять – «Беспокойный» и «Пронзительный», которыми командовали Зарудный и Борсук. «Гончие» еще не набрали своих рекордных скоростей, но по тому, как они ускорялись, было достаточно ясно, что весьма скоро стрелки их лагов подойдут к тридцатиузловой отметке.

Через некоторое время вслед за «нефтяными» эсминцами порт покинули и «угольщики»: «Лейтенант Пущин», «Жаркий», «Жуткий», «Живой» и «Живучий». Скорость они имели значительно более скромную: двадцать четыре – двадцать пять узлов, но им ставилась соответствующая задача: обнаружить супостата (если повезет), прилипнуть к нему как банный лист и звать через эфир тех, кто способен дать бой германо-турецкому крейсеру.

Последним, как и ожидалось, выбрал якоря «Память Меркурия». Теперь все корабли, назначенные в погоню, вышли в открытое море. Гончие спущены… Оставалось только ждать…

– Ваше высокопревосходительство, – на мостик поднялся Шеен, – радио с «Кагула».

– Читайте.

– «Наблюдаю дым на траверзе Ливадии приблизительно в сорока милях от берега и пятнадцати от себя. Предположительный курс зюйд-вест. Полным ходом иду на сближение».

– Добро. Передайте это миноносцам и Остроградскому. Неизвестно, те ли это, кто нам нужен, но хоть какая-то зацепка… И на «Кагул»: докладывать обстановку каждые десять минут.

– Есть! – откозырял лейтенант и помчался в радиорубку.

Через полчаса всякие сомнения исчезли: русскому крейсеру никак не удавалось приблизиться к подозрительному дыму. Это значило только одно – обнаружен именно «Бреслау». Ни один другой большой корабль в Черном море не мог ходить с такой скоростью. Охота началась…

… – Как дела, Карл? – окликнул вахтенного офицера командир «Бреслау» – «Мидилли» Пауль Кеттнер, поднимаясь на мостик.

– Горизонт чист, господин фрегаттен-капитан, – немедленно отозвался вахтенный офицер лейтенант Денниц, – держим восемнадцать узлов, никаких происшествий не было.

– Хорошо. Будем надеяться, что все хорошо и закончится…

Однако, несмотря на эти слова, лицо командира явно выражало, что настроение у него отнюдь не является хорошим.

– Как оцениваешь прошедшую операцию, Карл?

– По-моему, все прошло прекрасно – как раз во время визита русского царя в Крым мы показали, что русские портовые города не могут чувствовать себя в безопасности, – недоуменно посмотрел молодой офицер на Кеттнера.