Фиалковое зелье - Валерия Вербинина

– Друзья, – внезапно промолвил Август, – я должен кое в чем вам признаться. Вы так хорошо ко мне относитесь, а я…

– Неужели ты промышляешь шантажом? – поинтересовался Балабуха.

Август вспыхнул.

– Как вы могли так обо мне подумать! Это же черт знает что такое!

– Он пошутил, – примирительно заметил Владимир. – Так что ты собирался нам сказать?

– Я хотел объяснить, – немного остыв, проворчал Август, – что все ваши неприятности исключительно из-за меня. Я же говорил вам, что я невезучий! И вообще…

Договорить он, однако, не успел, потому что неожиданно его нога скользнула по глине. Добраницкий заверещал и отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Трость выпала у него и плюхнулась в воду.

– Караул! – завопил Август. – Моя трость!

Но та уже скрылась под водой.

– Ворона! – сердито буркнул артиллерист.

– Брось, Август, – махнул рукой Владимир. – Пусть ее плывет, купишь себе другую.

– Да на что мне другая, – возмутился Август, – я хочу только эту! Голубчик, – умильно обратился он к Балабухе, – Антоша! Не достанешь ее, а? Вон у тебя какие руки длинные!

Балабуха решительно покачал головой. После пауков он больше всего на свете не переваривал купаний в воде.

– Сам уронил, сам за ней и лезь! – фыркнул он. – Что я тебе, собака, что ли, – бегать за твоей палкой?

– Ах так! – вспыхнул Август. – Я-то, грешный, из кожи вон лез, помогал им, умасливал эту старую ведьму, – господи, если она мне ночью вдруг приснится, я же в тот же миг отдам богу душу! – старался для них, а они… Тоже мне, друзья!

Владимир почувствовал укол совести. Все-таки Август был прав, и они вели себя явно не по-товарищески.

– Ладно, – решился Гиацинтов. – Сейчас я достану твою трость, черт с тобой!

– Вот спасибо! – растрогался Август. – Вот это настоящий друг, не то что некоторые!

Владимир снял с себя обувь и верхнюю одежду. В воде он чувствовал себя как рыба и ничего не боялся.

– Ну, где твоя трость упала?

– Здесь! – кричал Август, показывая на воду у берега.

– А по-моему, там! – поправил его Балабуха.

Владимир вошел в воду и нырнул. Через несколько мгновений он показался на поверхности.

– Эй, Август! Тут ничего нет!

– Неужели пропала? – запричитал Добраницкий, ломая руки. – Господи, какая красивая трость была, я всю жизнь мечтал о такой! Я не переживу, не переживу этого!

Балабуха, который присел на берегу, покусывая травинку, только укоризненно покачал головой.

– Чудак человек! – проворчал он.

Владимир снова нырнул и, отфыркиваясь, вынырнул примерно через минуту.

– Нет? Нет? – стонал Август. – Но куда же она могла деться? Ведь это озеро, не река, и течения тут нету!

– Наверное, легла в ил на дне, – высказал предположение Балабуха.

Владимир ушел под воду и не показывался так долго, что Балабуха даже ощутил некоторое беспокойство. Однако через некоторое время голова Гиацинтова вновь показалась над поверхностью. В правой руке он сжимал заветную трость и торжествующе помахивал ею.

– Нашел! Нашел! – возбужденно закричал Август, приплясывая и хлопая в ладоши. – Нашел!

– Что так долго? – крикнул Балабуха. – Я уж начал было волноваться!

– Да там на дне какая-то веревка за меня зацепилась! – крикнул Владимир, тяжело дыша. – До сих пор еще не отвязалась, по-моему. – Он бросил трость Добраницкому, который ловко подхватил ее.

– Ну вот и ладушки, – сказал Балабуха. – Вылезай!

Однако, к его удивлению, Владимир только махнул рукой и вновь нырнул под воду.

– Что это с ним? – забеспокоился Август.

– Понятия не имею, – проворчал гигант.

Через минуту Владимир вновь показался из воды и зашагал к берегу, таща что-то за собой.

– Что ты там нашел? – с любопытством спросил артиллерист, подходя ближе. – Клад, что ли?

– Нет, – коротко ответил Владимир. – Просто мне стало любопытно, что это за веревка такая.

И вслед за этим он вытащил из воды здоровенный камень, замотанный в какие-то тряпки и обвязанный веревкой. От долгого нахождения в воде веревка размокла, и один ее конец действительно зацепился за щиколотку молодого офицера.

– Пока я вижу только камень, – объявил Август. – Зачем он вам?

Не отвечая, Владимир выбрался на берег и подтащил камень поближе, после чего распутал веревку и размотал тряпки. Ярко светило заходящее солнце, и в камышах по-прежнему одуряюще громко квакали лягушки.

– По-моему, это когда-то было сюртуком, – глубокомысленно изрек Балабуха. – А та желтая тряпка, похоже, была раньше жилетом. И что?

– Посмотри на пуговицы на жилете, – велел Владимир.

– Ну костяная пуговица, ну и что? – проворчал артиллерист. – Постой. Кажется, я недавно видел что-то похожее…

– Точно такие же пуговицы были на жилетах Жаровкина, – кивнул Владимир. – Видишь на ткани дыру и темные разводы? Лично я полагаю, что это след от ранения каким-то холодным оружием… и кровь. Понимаешь теперь, что все это значит?

Непреложные умозаключения. – Предложение ретироваться, пока ситуация не сделалась еще хуже. – Преимущества малого перед великим. – Открытие, сделанное благодаря мышиному бегству.

– Ты имеешь в виду, – медленно начал Балабуха, – убийство?

– Сам посуди, – отозвался Владимир. – Человек ни с того ни с сего бесследно исчезает, зато совершенно случайно мы находим его одежду. На ней след от ранения, возможно, смертельного, если судить по характеру нанесенного удара. Чтобы никто никогда не узнал о случившемся, одежду сняли, обернули ею тяжелый камень, для надежности обвязали его веревкой и утопили в озере. Тело, вероятно, вывезли куда-то и зарыли… зарыли, как я полагаю, там, где никому в голову не придет его искать. Не забудь еще о том, что наш Жаровкин для чего-то следил за домом графини Рихтер…

– Я же говорил, все дело в шантаже, – вмешался невыносимый Август. – Если взяться за него не так, как нужно, можно схлопотать нешуточные неприятности. Я мог бы рассказать вам не одну душераздирающую историю о том, как…

– Август!

– Пока у нас нет никаких доказательств того, что Жаровкин занимался шантажом, – напомнил Владимир, натягивая свою одежду. – И вообще, если ты знаком с графиней Рихтер…

– Я ее видел всего раз или два, – отозвался Добраницкий, – по-твоему, это можно считать знакомством? Вот с ее кузиной Изабеллой я был… э… некоторое время знаком.

– И близко? – ехидно спросил Балабуха.