Нежеланная дочь - Татьяна Фомина

— Костя, исправлять нечего. У тебя своя жизнь, у нас — своя.

— А наша дочь?

Новая волна негодования вскипает в груди. Я не собираюсь делить с ним Дарину.

— Костя, Дарина — моя дочь. И я очень тебя прошу, все подарки, особенно такие дорогие, согласовывать со мной! — Сдерживаю себя изо всех сил.

— Кстати, подарок выбирал не я, а Филипп.

Удивленно смотрю на Костю, но тот неопределенным жестом показывает, что так и есть.

— Оплачивал явно ты, — возражаю на его оправдание. — И ты мог бы объяснить своему сыну, что это очень дорого для подарка.

— Очень дорого стоит в десятки раз больше.

— У нас видимо разные понятия на этот счет.

— Видимо. Но как бы ты не просила, я не смогу этого сделать.

— Почему?

— Потому…

Договорить он не успевает. Дверь дергают, и, поскольку она не открывается, раздается требовательный стук. Мысленно ругаю Лебедева самыми последними словами и протягиваю руку, безмолвно прося ключ.

Но Костя идет и открывает дверь сам.

— Константин Владимирович, вы решили меня подвести под монастырь? — шипит на него Анастасия Юрьевна, врываясь в класс и закрывая за собой дверь.

Такое ощущение, что она бежала. Большая грудь вздымается от частого дыхания, глаза сверкают, и по лицу видно, как много «лестного» ей хочется сейчас сказать, но директриса быстро берет себя в руки.

— Что слу… — не успевает договорить Костя, как Громова резко, если не сказать грубо, разворачивает Лебедева к доске, словно провинившегося старшеклассника.

Как это ей удалось, даже не представляю, ведь она едва достает мужчине до плеча.

— А вот здесь, Константин Владимирович, очень бы хотелось дополнительное освещение, — громко выдает Громова и тычет пальцем на потолок перед доской.

Выражения лица бывшего мужа я не вижу, но почти уверена, что про светильники он (как и я) слышит впервые. В этот момент дверь в кабинет резко открывается, и на пороге застывает Евгения.

— Женщина, вы кто? — директриса разворачивается и строго смотрит на Лебедеву, загораживая при этом меня своей широкой фигурой.

— Все в порядке, Анастасия Юрьевна, это моя жена, — отвечает вместо Евгении Лебедев.

— Ах, жена! — мурлычет Громова, мгновенно сменив гнев на милость. — Что же вы сразу не сказали, Константин Владимирович, что вас ждет жена? Наши светильники могли бы и подождать…

— Насчет светильников надо подумать, — с невозмутимым видом отвечает Лебедев, тоже войдя в роль.

— Огромное вам спасибо! Ваша помощь очень, очень действенная и своевременная! — Щедро льет в уши мед директриса. Первый раз вижу ее такой… приторной.

— Всегда рад помочь, — ей в тон отвечает Костя.

Я не вижу, но просто уверена, что сейчас Лебедев улыбается своей самой обаятельной улыбкой.

Смотрю на этот фарс. «Оскар» может и не получили бы, но «Золотой глобус» вполне заслужили. Анастасия Юрьевна берет под локоть Лебедева, и они выходят из моего кабинета. Гипнотизирую закрытую дверь и не понимаю, это что сейчас было? Получается Громова была в курсе визита Лебедева? Как-то уж быстро она вычислила его местонахождение. Хотя, зная, кто есть кто, я, будь на ее месте, тоже так подумала.

Устало опускаюсь на стул. Неужели мне теперь придется все время сидеть словно на пороховой бочке, не зная в какой момент она может рвануть? Закрываю электронный журнал — займусь этим дома — скидываю все в сумку и пулей вылетаю из кабинета. На сегодня хватит! Я чуть ли не бегом спускаюсь по лестнице.

— До свидания, Полина Аркадьевна! — хором произносят Злата, Лиза и Настя.

— Девочки, вы почему еще не пошли домой? — притормаживаю у самого выхода.

Уроки закончились час назад. Девочки стоят в фойе уже в верхней одежде, но домой не торопятся. Шушукаются.

— У нас дополнительный был по русскому, — объясняет мне Лиза. — Мы Юльку ждем. Сейчас пойдем, Полина Аркадьевна!

Лиза что-то шепчет Насте, и та закрывает рот рукой. Хохотушки наши.

— До свидания! — прощаюсь с девочками.

Открываю дверь и… уворачиваюсь от снежка. Смотрю, кто же такой меткий?

— Максим!!!

И почему меня это не удивляет?

— Полина Аркадьевна! Простите, пожалуйста! Я не специально! — виновато хлопает глазами Михеев.

Не специально он! Явно в девчонок метился, а тут я! Хотя странно, что не увидел — двери со стеклом. Но, возможно, с его ракурса и не видно, кто выходит. Сердиться не получается: дети хоть немного отвлекли меня от семейки Лебедевых.

— Завтра спрошу! Так и знай! — пугаю ученика «наказанием».

— Спасибо, Полина Аркадьевна! Я все выучу! Честно-честно! — радуется Макс.

Ничем их не напугаешь!

Но не уходит. Девчонок ждет!

Замечаю внедорожник Лебедева на парковке и довольно усмехаюсь про себя: Громова не злопамятная, она просто всех записывает! И сейчас явно отрывается по полной, проводя жене заместителя главы администрации полную экскурсию по школе. Думаю, что после сегодняшнего визита (в этом я уверена) у Евгении напрочь пропадет желание появляться на ее территории. Представляю себе кислую физиономию Лебедевой с натянутой, вежливой улыбкой, понимающе кивающей в такт бесконечным дифирамбам нашей директрисы. Уж что-что, а говорить Анастасия Юрьевна умеет! Жаль, конечно, что самого Лебедева этим не испугаешь.

Лебедев

Час двенадцать минут! Уже столько Анастасия Юрьевна описывает Евгении текущие проблемы и достижения школы. С неподдельной благодарностью слушаю рассудительную женщину, восхищаясь ее умом и дальновидностью. Даже сделал для себя несколько пометок. Не думаю, что она откажется от сотрудничества, да и помощь лишней точно не будет.

Наверное, было глупо вот так открыто идти к Полине. Но я даже подумать не мог, что Евгения следит за каждым моим шагом. Не вмешайся так вовремя Громова, объяснить и доказать что-то моей жене было бы невозможно. А ведь самое нелепое, я, действительно, хотел просто узнать, почему Полина обо всем промолчала!

Мне позвонил, бывший одноклассник, с которым мы не общались, наверное, как окончили школу.

— Лебедев Константин Владимирович?

— Да. Я слушаю. С кем я разговариваю?

— Константин Владимирович, вас беспокоят из Министерства образования, — слышу уверенный голос. А название учреждения заставляет напрячься.

— С кем я разговариваю? — повторяю вопрос. — Представьтесь.

— Бабакин Антон Посейдонович, — слышу ответ и облегченно выдыхаю.