Измена. Путь бумеранга - Анна Гром

Баринов? Который, как оказалось, не прочь покушать любовного фаст-фуда на стороне. Точнее, поковыряться в помойке возле этого фаст-фуда.

Ассоциация чуть не лишила меня аппетита, но от самой обычной запеканки с кофе отказаться было совершенно невозможно.

– Я бы не хотела форсировать события, Вадим, – сразу обозначила я границы, в которых мне будет комфортно продолжать общение. Тут я буду вести себя по-другому, даже если я теперь дую на воду.

– Я понимаю тебя. Никаких жёстких сроков я ставить не планировал, – он улыбнулся. – Пусть всё идёт своим чередом. Ты только не закрывайся. Я понимаю, что ты сейчас переживаешь. Поэтому я не зря сказал тебе про положительные эмоции. Ты, кстати, на выходных что планируешь?

– Пока ничего, а что?

– Хочу тебя в ещё одно местечко свозить.

Он подмигнул мне, и я поняла, что в ближайшее время мне обеспечены положительные эмоции на все сто процентов.

Глава 25

Костя Баринов

Утро после встречи с Софкой было серым, как и мои мысли. Я гнал по набережной, чувствуя, как холодный, пронизывающий ветер пытается выдуть из головы весь тот мусор, что скопился за последние дни. Пристань встретила меня привычным скрипом мачт и запахом тухлой воды, смешанным с дизелем. Хороший ветер, подумал я, можно было бы выйти на воду, дать парусам наполниться и разогнать эту поганую тоску, что засела где-то под ребрами. Но вместо этого я просто стоял, вглядываясь в мутную даль, где небо сливалось с водой.

Накануне я был у врача. Кабинет, пропахший спиртом и чужими страхами, до сих пор стоял перед глазами. Белый халат, очки, спокойный, почти равнодушный голос, который вывалил на меня целый ворох рекомендаций: антибиотики, курс лечения, и самое главное – целибат. Неделю. Целую, блин, неделю. Словно этого было мало, он еще и пугал бесплодием, намекая, что все эти "бессимптомные" болячки, которые я, как оказалось, насобирал, влияют на способность иметь детей ого-го как сильно. На всякий случай сдал спермограмму. На всякий случай, который мог оказаться приговором.

Я стоял, прислонившись к холодному поручню, и думал о том, что оставлю после себя, если этот "всякий случай" станет реальностью. Ничего. Абсолютный, звенящий ноль. Пустота. И тут же, как удар под дых, всплыла Софка. Единственная женщина, от которой я мог бы захотеть ребенка, надежная, настоящая, та, что могла бы стать матерью моих детей, уже встречается с кем-то другим. Вот это меня взбесило. Взбесило до дрожи, до скрежета зубов, куда сильнее, чем Вика, ее всратая, никому не нужная беременность и вагон болячек, хрен знает от кого кому переданных. Моя жизнь, мои планы, мое будущее – все летело к чертям собачьим.

Может, не стоило в рот давать той девчонке из клуба? Хватило бы её насадить с презиком, да и всё. Но меня ж, сука, понесло. Мне ж надо было во всех отверстиях отметиться, доказать себе что-то, показать, какой я, блин, мачо. Идиот. Мало ли что там у неё, я даже лица её не запомнил, и имени не узнал, как минимум, чтобы она тоже сходила проверилась. Врач сказал мне оповестить всех контактных. Вика Элю свою наверняка предупредила. А остальных своих, я половину и не помню. Была пара девочек ещё, но я не смог соотнести имена и номера телефонов, записанные у меня в айфоне. Да и сам айфон уже начал глючить от удара. Надо ехать за новым.

Так и стоит у меня перед глазами этот хлыщ на Х6. Не твоя, говорит, женщина. Не так давно Софка была моя, и я уверен, что она меня не забыла. И этот хрен паршивый только чтобы меня побесить. Я всё ещё уверен, что она вернётся. Только теперь с этими болячками… Спалила она мои гульки. Только в путь спалила.

Я закончил с парусами, натянул чехлы, закрепил фалы. Поднял голову, пытаясь стряхнуть с себя эту липкую паутину мыслей. И тут, словно из ниоткуда, по пристани, чеканя шаг, появилась Вика. В гидрокостюме и с сапом. Для сапа уже холодновато, но я вспомнил, что она моржует. В клубе моржей даже состояла. Подумалось сразу, как эти старые вонючие дедки пялят её на всю компанию, и меня затошнило, хоть беременный тут не я.

Она топала прямо ко мне, хоть видеть мне её и не хотелось.

– Здравствуй, котя, – сказала она, как ни в чем не бывало, ее голос прозвучал слишком звонко в тишине пристани. Она изогнулась, как кошка, с грацией, которая всегда меня бесила и одновременно притягивала, чтобы положить сап на деревянные помостки. Хороша, конечно, пусть и дура, но хороша. Фигура просто огонь, обтянутая этим черным неопреном. Каждая линия подчеркнута. Специально, поди, так нарядилась, чтобы все прелести обтянуло и у меня снова слюни потекли.

Половой покой, Баринов. Неделю полового покоя!

– Прости, что накричала. Я была на эмоциях. Коть, я решила, что буду рожать. Параллельно лечится и ляльку носить. Чтобы тебе не думалось, предлагаю пойти сдать тест на ДНК. Сейчас до беременности можно определить отцовство. Тридцатку стоит это удовольствие, но тем не менее.

– А если я не пойду? – спросил я, чувствуя, как внутри все сжимается от ее напора. От того, что она, походу, всё уже для себя порешала.

– Почему же? – ее брови удивленно поползли вверх.

– Не хочу я с тобой никаких детей, Вика.

– Я тоже, знаешь ли, не в восторге, – парировала она, и в ее голосе проскользнула настоящая горечь. – Но этой мой последний шанс. Может, и твой тоже.

Я только хмыкнул на это. Манипуляторша хренова. На пузо меня поймать решила. Нашла дурака.

– Ты же не хочешь, чтобы твой ребёнок рос без отца? – она сделала шаг ближе, ее глаза сверлили меня насквозь. – Не такое уж ты говно, каким хочешь казаться, Баринов.

– Да мне без разницы, – кинул я в неё, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее, хотя внутри все кипело.

– Как хочешь, – ее тон стал ледяным. – Я подам в суд на определение отцовства и взящу с тебя компенсацию за то, что заразил меня, а это уголовка, котик. И ещё пущу слух по всем твоим знакомым, что ты спидозник. Больше с тобой никто не ляжет, – съязвила она.

Спидозник. Это слово ударило меня по морде. Оно пронзило меня насквозь, выбило весь воздух из легких. Я замер, пытаясь переварить