Как стать герцогиней - Сабрина Джеффрис

– Простите, сэр, я совсем забыла, что мне нужно кое-что сделать дома. Не ждите меня. Я уверена, что вы без труда сами найдете дорогу назад в Эрмитэдж-Холл.

– Я буду рад пойти вместе с вами, Беатрис. Я могу даже собак подержать, пока вы занимаетесь своими делами.

– В этом нет необходимости. На самом деле. Я не знаю, на сколько задержусь, и уверена, что ваша мама по вам уже соскучилась.

Она говорила не терпящим возражений тоном. Его прогулка с мисс Вулф определенно закончилась.

– Хорошо. Увидимся вечером за ужином.

Она кивнула и поспешила прочь вместе с собаками.

Грей подождал, пока Беатрис не скрылась из виду, затем нырнул в лес и быстро нашел место, откуда ему будет удобно за ней проследить. Ему не потребовалось долго ждать. Вскоре Беатрис прошла мимо него совсем не в направлении своего дома.

Как он и подозревал. Вдруг возникшая необходимость вернуться домой была только хитростью, чтобы избежать его вопросов. Черт побери! А что, если Шеридан на самом деле прав? И некоторые его подозрения оправданны?

А если так, то Беатрис что-то знает. И теперь Грею предстояло выяснить, что именно ей известно и что она скрывает.

Прошлым вечером Беатрис не пошла на ужин в Эрмитэдж-Холл, но сегодня она не могла туда не пойти – она не могла пропустить урок, необходимый для представления ее обществу. Это означало, что она увидит Грея.

Она с трудом подавила вздох. Часть ее – очень маленькая часть – не возражала против того, чтобы взять его в любовники. Если бы ей предложили выбрать мужчину, который обучил бы ее всем удовольствиям, которым влюбленные предаются в спальне, то она хотела бы, чтобы это был Грей. Каждый раз, когда Грей прикасался к ней или целовал ее, они оба получали удовольствие, это были совсем другие ощущения, а не то омерзение, которое она испытывала, отбиваясь от своего дяди. Это были не его шлепки по попе, не мерзкие объятия, когда он прижимал ее к своей груди, и не слюнявые поцелуи в губы, которыми он вроде бы ее приветствовал.

Вчерашний поцелуй Грея заставил ее думать о том, что поцелуями мужчины все-таки можно наслаждаться. К сожалению, Беатрис знала, что ждет женщин, которые заводят любовников, и не хотела, чтобы это случилось с ней. Даже несмотря на то, какое удовольствие Грей мог бы подарить ей в постели. Ах как было бы волнующе заполучить его в свою постель!

У нее загорелись щеки. В ее постель? Какая чушь! Как она вообще может о таком думать? Рассматривать такую возможность? Беатрис знала из желтых газет, которые печатали всякие слухи и сплетни, какой тип женщин предпочитает герцог Грейкурт, – красивых и аморальных и готовых рискнуть всем, чтобы стать любовницей герцога.

При приближении к Эрмитэдж-Холлу Беатрис заставила себя собраться с духом и морально приготовиться к встрече с Греем. Она должна держать с ним дистанцию. Даже несмотря на то, что ее интересует его прошлое. Ей было любопытно! Что-то явно случилось, раз герцог не желает говорить о своем прошлом и никого близко не подпускает к себе. Хотя это не ее дело и на нее его прошлое повлиять никак не может.

Пусть хранит свои тайны. Тогда, возможно, он позволит ей не раскрывать ее собственные и прекратит задавать вопросы о дяде Эрми. У Грея определенно зародились подозрения о смерти ее дяди. И Беатрис просто не могла позволить герцогу продолжать задавать вопросы на эту тему, она не могла позволить ему догадаться, чего она боялась. А она боялась, что смерть дяди Эрми была совсем не случайной.

Она поправила фишю[12] из газовой ткани, чтобы не демонстрировать слишком много обнаженной плоти в вырезе перешитого платья, и с гордо поднятой головой вошла в Эрмитэдж-Холл. Беатрис остановилась, заметив леди Гвин, которая разговаривала с дворецким и возбужденно размахивала руками. Что же привело ее в такое состояние?

Беатрис непроизвольно вздохнула при виде траурного платья леди Гвин, явно пошитого на заказ дорогим портным. Платье было из крепа с роскошной отделкой черными кружевами. Какой воротничок… Как Беатрис сможет стать частью этого мира? К тому времени, как ее будут представлять высшему обществу, период траура уже закончится, но даже если бы у нее и было такое красивое платье, как у леди Гвин, Беатрис все равно не смогла бы носить его с такой элегантностью и естественностью. Беатрис в подобных платьях почувствовала бы себя как гончая, которую нарядили в юбку – совершенно не к месту.

Вспомнились неприятные слова дяди Эрми: «Будь счастлива, девочка, что я тебя хочу. Большинство мужчин не станут обращать внимание на такую мужеподобную особу. Вообще не удостоят тебя никаким вниманием. Ты совсем не красавица».

Да будь проклят ее дядя! У нее теперь есть новые родственники, которые добры к ней, и она будет их держаться.

Леди Гвин всегда воспринимала ее как равную и теперь, заметив Беатрис, радостно улыбнулась:

– Наконец-то! Мама о тебе спрашивала. Она хочет начать нашу подготовку к представлению лондонскому обществу.

Беатрис вручила шляпку и перчатки дворецкому, затем улыбнулась, начиная играть свою обычную роль.

– Это очень мило со стороны моей тети.

– Достаточно благодарностей. – Леди Гвин положила руки на бедра. – Мы делаем это не из-за каких-то понятий о чувстве долга. Мы просто тебя обожаем. А это самое меньшее, что мы можем сделать, чтобы компенсировать невнимание твоего дяди Эрми.

Это были такие милые и добрые слова, что Беатрис почувствовала комок в горле.

– Мне очень приятно это слышать, леди Гвин.

– Прошу тебя, называй меня просто Гвин. Мы с тобой обе ученицы в этом странном новом мире. – Леди Гвин, то есть просто Гвин, улыбнулась. – И мне нужна союзница, а то мама может слишком увлечься. Ее нужно останавливать. – Гвин подошла к Беатрис и взяла ее под руку, затем тяжело вздохнула: – Мама в хорошем смысле любит перегибать палку, если ты понимаешь, что я имею в виду. Признаюсь тебе: я от этого устала. Иногда просто сил не хватает с ней бороться, и я вынуждена соглашаться.

Беатрис рассмеялась:

– Я понимаю. Тетя Лидия умеет убеждать.

– Да уж, – с мрачным видом кивнула Гвин. – Честно говоря, я не знаю, как мы с тобой все это выдержим. Ведь тут еще к моей матери добавляются и братья.

– С нами все будет в порядке, – опять рассмеялась Беатрис, хотя при мысли о том, что Грей тоже будет участвовать в обучении ее вращению в высшем свете, ее охватывала легкая дрожь, и она не могла понять всех своих чувств, которые испытывала при этом. Как она сможет находиться рядом с ним и не вспомнить тот поцелуй, от которого у нее по всему телу разлился жар? И это не упоминая опасных вопросов, которые он задавал о дяде Эрми.