Неутолимая страсть - Вирджиния Хенли

— Только для ваших ушей.

Король быстро кивнул, подтверждая свое согласие.

— Елизавета умрет двадцать четвертого марта, сир.

Яков расцвел и поставил свою подпись.

— Патрик, мальчик мой, ты сейчас сделал меня самым счастливым человеком в Шотландии!

Хепберн сложил подписанное обязательство и сунул его под дублет. «Клянусь Богом и дьяволом, сейчас ты точно так же осчастливил меня, Яков».

Вернулся Роберт Кери, и король многословно поблагодарил его за услугу и предупредил, что в свое время будет еще одно письмо, которое он повезет в Англию. Потом поздравил его с женитьбой и сказал:

— Вы должны представить леди Кери ко двору. У королевы на следующей неделе запланировано какое-то веселье, и я знаю, что Анна с распростертыми объятиями примет английскую леди. Где вы остановились?

— Мы с женой остановились на постоялом дворе.

— На постоялом дворе? Нет, так не пойдет. Патрик, отправляйся к графу Мару и переговори с ним. У Джоини есть апартаменты здесь, во дворце, и еще особняк на Кэнонгейт, которым он редко пользуется.

— Благодарю вас, сир.

Такое великодушие застало Кери врасплох.

— Меня благодарить не надо. Поблагодарите Джонни Эрскина, — хмыкнул король.

— Сир, из Англии в гости к графу Уинтону приехала его внучка. Я не сомневаюсь, что ему не терпится представить ее ко двору, — сказал Патрик.

— Не видел Джорди целую вечность! — усмехнулся король. — Поговори с Анной, пусть пошлет им приглашение.

Кэтрин очень удивилась, когда дед сел завтракать вместе с ней. Он объяснил, что потом хочет провести ее по замку.

— Не могла бы ты называть меня Джорди? А то, когда я слышу слово «дед», начинаю чувствовать себя развалиной.

— Для меня большая честь называть тебя Джорди.

Сразу после завтрака экскурсия по замку началась с донжона.

— Когда-то здесь бил источник, им пользовались не только во времена осад англичанами. Клановые стычки порождали ненависть, вынашиваемую столетиями, и она питала антагонизм, который тянется до наших дней.

— Сетоны воевали с Хепбериами? — заинтересованно спросила Кэтрин.

— А то нет! У них было так много смешанных браков, — пошутил он.

Потом они остановились на кухне, где дед познакомил ее со старшей кухаркой. В помещении стоял гул, как в пчелином улье. Повара, поварята и посудомойки готовили обед для пастухов. Но все бросили работу, чтобы посмотреть на красавицу внучку старого графа.

К ним снова присоединилась Мэгги, когда они вышли из библиотеки и поднялись в помещение над ней. Этой комнатой теперь редко пользовались. У каменного очага стояли удобные кресла с подушками. Комнату заливал солнечный свет.

— Можешь пользоваться ею как своей гостиной.

Джорди повел их дальше, в главную башню, где он занимал две комнаты. В его спальне стояла огромная кровать на четырех столбах, а одну стену целиком занимал массивный камин. Над каминной полкой висел портрет.

Кэтрин остановилась перед ним как зачарованная.

— Кто это?

— Моя любимая Одра, графиня Уинтон. Твоя бабка.

— Как мы с ней похожи! — Кэтрин не могла оторвать глаз от портрета. — Матушка ничего о ней не рассказывала.

— Изобел терпеть не могла свою мать, потому что та не передала ей ни капельки своей красоты. Она не могла существовать рядом с ее красотой, — сказала Мэгги.

— Как грустно, — тихо произнесла Кэтрин. — Хотя нет, мне ничуть не грустно, когда я смотрю на портрет моей бабушки. Я чувствую себя счастливой и везучей!

— Одра сейчас тоже радуется, глядя на тебя оттуда.

Мэгги показала рукой наверх.

— Пойдем на конюшню, Кэтрин, — сказал Джордж. — Выберем тебе подходящую лошадь. Сетон на ногах не обойдешь. Нужна лошадка.

Первой, кого она встретила, войдя в конюшню, была черная кошечка.

— Ой, какая прелесть! Иди ко мне, кис-кис! — Наклонившись, Кэтрин погладила крохотное создание, и кошка выгнула спинку от удовольствия. Кэтрин взяла ее на руки, и та внимательно посмотрела на нее огромными золотистыми глазами. — По-моему, я ей понравилась.

— Тогда забирай ее себе, — предложил Джорди.

Занятые уборкой молодые конюхи прекратили работу, когда Джорди предложил:

— Выбирай, что тебе по нраву, детка.

Белых лошадей, как Жасмин, тут не было, но Кэтрин заприметила молодую вороную кобылку с лоснящейся шкурой, которая к тому же была не слишком высокой в холке.

— Мне нравится вот эта.

— Хороший выбор. Лакомый кусочек, правда, низковата для мужика. Теперь подберем седло и подвесим к нему серебряные колокольчики.

На ужин к Малькольму Кэтрин решила одеться в сиреневое бархатное платье с рукавами в прорезях, в которых виднелась атласная кремовая подкладка. Мэгги высоко подняла и заколола ей волосы, затем пристегнула высокий воротник.

— Ты со мной не идешь?

— Нет, я остаюсь ужинать с твоим дедом.

— Он тоже не идет? — удивилась Кэтрин.

— Там слишком много женщин под одной крышей, на его взгляд.

— А Малькольм?

— Малькольм… Малькольм — глава дома. Он был женат, но его жена умерла. Детей не оставила. Зато дети есть у его сестер, и все девчонки. Поезжай, повеселись.

Поместье находилось в миле с небольшим от замка. Кэтрин отвезли туда в графской карете. В дверях ее встретила Джесси, а слуга забрал накидку. Кэтрин тут же окружили четыре маленькие девчушки, в возрасте от трех до семи лет, которые так обрадовались ей, что стали приплясывать. Их матери, две молодые женщины, радовались вместе с ними.

Джесси пошла отдать последние приказания, а остальные отправились в большую гостиную.

— Леди Кэтрин, вы принцесса? — спросила самая старшая девочка.

Кэтрин улыбнулась:

— Нет, Джессика, я не принцесса.

— Вы одеты как принцесса, — настаивала девочка.

— Спасибо. А ты хочешь платье, как у принцессы? — Она оглядела четыре поднятые к ней мордашки. — Вы все хотите платья, как у принцессы?

Кэтрин повернулась к их матерям:

— У вас есть швея, чтобы сшить им платья?

— В основном мы все шьем сами, — ответила мать Джессики.

— Это довольно серьезное занятие. Я сама шью немного, но люблю придумывать фасоны. Ничего, если я придумаю им платьица для праздников?

Столпившись возле Кэтрин, дети принялись рассказывать, какие цвета у них любимые, и пытливыми пальчиками мять бархат и гладить атлас.

— Что за манеры, черт побери? Леди Кэтрин — наша гостья! Джоан, Джудит, следите за вашими несносными детьми! — послышался мужской голос.