Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

на рычажок, и вдруг в стенке секретера открылось потайное отделение. Внутри лежал всего один конверт. Сердце застучало ещё быстрее.

— Думаю, это оно, — прошептала я. Душа отчего-то трепетала, когда я развернула письмо.

— Что там? — Мариша подошла ближе, её глаза блестели от волнения.

Я начала читать.

"Моя Наташенька! Свет очей моих… Я не могу выразить, насколько счастлив, что скоро всё закончится. Этот брак по расчёту — не для тебя. Ты создана для любви, для свободы, для счастья рядом с тем, кто будет носить тебя на руках.

Я буду ждать тебя в полдень на дороге за лесом, что возле вашего поместья. Мы уедем далеко-далеко, где никто нас не найдёт. Клятвы, данные тебе при наших редких, но желанных встречах, я сдержу. Я никогда не предам тебя, моя единственная.

Верь мне, моя прекрасная Натали! Вместе мы справимся. Ты освободишься из лап этого гнусного расчёта, я заберу тебя, и мы начнём новую жизнь.

Твой навеки — Кирилл."

Я оторвалась от письма, ошеломлённая очередной новостью. Значит, Наталья собиралась сбежать? Она не хотела этого брака? И если бы не трагическая случайность, она была бы счастлива с этим молодым человеком…

Или же это не случайность?

— Варварушка… — Мариша тронула меня за плечо, и я вздрогнула. — Что это значит?

— Это… — начала я, но слова застряли в горле. — Это значит, что всё совсем не так, как кажется.

Мы переглянулись.

Кажется, письмо только добавило загадок.

Мы с Маришей ещё раз внимательно осмотрели комнату. Моя интуиция подсказывала, что здесь может быть что-то ещё. Я медленно окинула взглядом кровать, тумбочки, шкафы. Всё выглядело пыльным, застывшим во времени, словно с момента трагедии сюда действительно никто не заходил.

И вдруг мой взгляд зацепился за едва видимый уголок книги, выглядывающий из-под кровати.

— Что это? — пробормотала я, наклоняясь.

Мариша замерла, следя за моими движениями. Я осторожно вытащила книгу и стряхнула с неё пыль. Переплет выглядел старым, потертым, но крепким. Когда я открыла её, то замерла в ошеломлении: это был дневник Натальи.

— Варварушка, это… — прошептала Мариша, но я подняла руку, прося её молчать.

Я села на кровать, развернула книгу и наугад прочла одну из записей. Чернила чуть потускнели, но текст был разборчивым:

"Папенька опять выпил. Ох, как он кричал! А всё потому, что снова проиграл в покер. Матушка ушла спать, а я не могла. Как же хочется поскорее сбежать из этого дома! Только за Борисова не хочу. Он высокомерен, как павлин, хоть его и считают неотразимо красивым. Я за Кирилла хочу. Но папенька никогда не разрешит, потому что Кирюша — купеческий сын. Мы виделись с ним вчера в нашем леску за поместьем. Мне кажется, он собирался меня поцеловать. Но… не решился."

Я оторвалась от чтения, почувствовав, как кровь приливает к щекам от волнения. Всё сходилось: Наталья не хотела выходить замуж за Александра, её сердце принадлежало другому. А её отец… этот человек, похоже, был не только тираном, но и заядлым игроком.

Мариша настойчиво вырвала меня из раздумий.

— Варварушка, нам нужно идти, — прошептала она. — Боюсь, уже слишком много времени прошло.

Я кивнула, захлопнула дневник и крепко прижала его к себе. Это была ценная находка, но больше находиться в комнате было опасно. Мы направились к выходу, но запереть дверь снаружи оказалось невозможно.

— Похоже, тут никого не было со дня свадьбы, — пробормотала я, выходя из комнаты. — Иначе как объяснить, что такие важные записи никто не нашел? Или отец ни о чем не догадывался?

Мариша нахмурилась, но ничего не сказала. Мы ускорили шаг. Если отец Натальи действительно проводил время в игорных домах, ему, возможно, было просто не до семейных дел. Тем более не до любовных интрижек дочери.

С дневником и письмом в руках мы поспешили по коридору. Слуги, которые мельком нас видели, смотрели с опаской. Они молчали, но я была уверена, что рано или поздно разговоры начнутся. А ещё эта открытая дверь… Уверена, отец Натальи скоро узнает о нашем визите.

Можно ожидать скоро прибытия господина Суворова в дом к Александру…

* * *

Мы выбрались из дома так же бесшумно, как и вошли. Лёгкий ночной ветер обдавал лицо прохладой, а звёзды, казалось, светили ярче, чем раньше. Добрыня уже ждал нас с готовыми санями.

— Быстрее, барышни, — буркнул он, взмахнув поводьями.

Лошади рванули вперёд, оставляя позади мрачный силуэт поместья. Я крепче прижала к груди найденные сокровища — письмо и дневник. Мой разум кипел от вопросов.

"Наталья собиралась сбежать. Почему же она погибла? Что скажет отец, узнав, что я взяла эти вещи?"

Мариша, заметив моё напряжение, тихо спросила:

— Варварушка, ты уверена, что это письмо и дневник помогут?

Я обернулась к ней, стараясь не выдавать своих тревог.

— Это только начало, — сказала твёрдо. — Но мы найдём правду. Даже если придётся перевернуть весь этот мир.

Мариша кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.

Сани покачивались, а я смотрела на звёзды, мысленно задавая себе один и тот же вопрос: "Кто действительно был виноват в смерти Натальи?"

А поместье Борисовых встретило меня… не очень дружелюбно, потому что Александр стоял в холле — пьяный и страшно сердитый.

— Где ты была??? — рявкнул он, сверля меня взглядом и категорически не замечая Маришу. Та испуганно попятилась — настолько муж казался страшным и опасным, но я поймала ее за руку и шепнула, чтобы она уходила к гостям. Девушка кивнула и умчалась, а я выдержала взгляд Александра достойно.

— Я гуляла. Вы же сами выпроводили меня с приема. Не сидеть же мне на Новогодие в комнате?

— А должна была сидеть! — процедил Александр угрожающе. Похоже, выпитое серьезно укрепило его самоуверенность. Он вдруг схватил меня за руку и силком потащил в кабинет, и его железная хватка оказалась невероятно сильной…

Ну что ж, будем надеяться, что те приемы дзюдо, которые все еще хранятся в памяти, помогут мне, если что.

Да, я немного ходила на приемы самообороны лет пять назад.

Лишь бы силы в тоненьких Варвариных руках хватило…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21 Безумный порыв

Александр резко закрыл дверь за нами, и в следующее мгновение я оказалась прижата к стене. Его хватка на моих запястьях была грубой, почти болезненной. От него пахло спиртным, и этот запах бил в нос, вызывая мгновенное отвращение.

— Отпусти меня, — процедила сквозь сжатые зубы, глядя ему прямо в глаза. — Я тебе не тряпка, чтобы хватать меня, как тебе вздумается.

— Нет, дорогая жена, — усмехнулся он