Кому дракона с крыльями и замком? - Елена Саттэр

об этом вслух не будут. Нет, они будут заявлять всем вслух, что им так хорошо. Ага, только в подушку ночью плачут.

К ним подход особый нужен с бубнами и выбрасывая коленца. Все мои действия по подбору должны быть неявные. Как будто случайно всё это случилось.

Да, здесь не то что у нас. Девушки, конечно, тоже и врага на скаку остановят, но замуж только потупив глазки и как будто нехотя, при этом крепко держа жениха за руку, чтобы не улетел.

Дальше. Третий. Где мне жить со вторника? Ну не на улицу же отправляться? Новую прослойку населения под названием бомж открывать.

А у Сержа если всё-таки? Нет, Татьяна. Неприлично не работник и не невеста. Репутацию потеряешь, сразу весь город и отвернётся. А итог — никаких тебе пять пар и пойдёшь ногами грязь месить аж на восемьдесят лет, если в зоопарк определят.

Оглядела листок. Во втором столбце, где у меня есть куда стремиться на одын пункт больше. Обидно.

Взяла и дописала, чтобы поровну было в первый — денег на жизнь заработала, правда, часть потратила, но это же вклад в нужное дело. Полюбовалась, отложила листок и только задалась вопросом, где же мне искать жильё, как отворилась дверь и в приёмную строевым шагом, правда сильно хромая, вошёл абсолютно лысый, но с большими усами мужчина. По выправке — бывший военный.

— Где комендант?—прогудел он.

— На облёте — ответила я я, стараясь не встать, вытянуться в струночку и отдать честь.

— Значит, буду здесь ждать.—и он бухнулся на стул, вытянув ногу.

— До следующего утра?— поинтересовалась я.

— Да хоть до следующего года. Всё, моё терпение закончилось.

— Тогда чайку? У меня вон две печеньки завалялось.

Глава 30

—Наливай—махнул рукой вошедший.

Ну правильно, человеку вон чувствуется накипело уже, как без чая чтобы выгориваться.

Себе тоже налила, чтобы чувствовалось сопричастность.

—Так что у вас случилось?

—Меня месяц назад прислали сюда из другого округа. Я военный в отставке. Здесь ответственный за гаргульиубежища помер. Должность освободилась, как и служебный дом. А я как раз работу какую просил. Пенсия конечно у меня имеется по потери ноги— и он похлопал себя по тому месту где у людей должна быть коленка. Она отозвалась глухим стуком деревяшки.

—Я человек одинокий, не шибко старый и деятельный. Вот меня сюда и откомандировали. Пока то да се, устроился на новом месте и стал с хозяйством разбираться время прошло.

Начал гаргульиубежища вскрывать. А это я вам скажу прямо непростая задача была. Ключей нет. Входы завалены, пока я отгреб кое как, пока двери вскрыл, а там ужас ужас. И самому мне с этим не справится. туда лет тридцать никто не заходил. Не знаю чем бывший смотрящий занимался, я уже столько заявлений отправил сюда.

—А, подождите—вспомнила я— так это вы писали что их надо проветрить.

Военный взревел:

—Да если бы только проветрить, там не знаю что в них творится. Они же в землю врыты, а зачарованная в них только крыша, потому что все знают, что гаргульи в земле не особо любят рыться, по камням они спецы. Так там с боков и вода просочилась. Плесень цветет. Жители подземные стены прогрызли гнезда сделали. Насекомых тьма. И как я с этим справлюсь? С протезом деревянным. Никак. А денег нанять на уборку не полагается. Типа тот прежний уже весь лимит исчерпал на десять лет вперед. Типа полную реконструкцию произвел. Вот только на бумаге! Растратчик! Чтоб тебе там на том свете икалось. А знаете сколько этих убежищ по городу?

—Сколько?

—Десять штук. У нас городок поделен на десять секторов, чтоб все жители могли разместиться. И я не смогу своими силами с ними справиться. Я одно то не могу в нормальный вид привести. Вот смотрите и он вытащил из запазухи сложенную в четыре слоя карту и развернул ее на моем столе отодвинув наши чашки.

—Гаргульяубежища говорите—задумчиво повторила я, разглядывая помеченные черными штрихами квадраты—и что там? Удобства есть? Жить там можно?

—Да легко. Все там есть. И вода и удобства. И печи даже для готовки.Только еду которую надо менять по истечения срока годности никто не менял. Ее под выброс надо. Окон только нет, а так и на комнаты поделено с двухъярусными кроватями.

Я глянула на часы. Пятнадцать минут до окончания рабочего дня. Снова сунула нос в карту. Определилась по сторонам света и нашла нашу ратушу. А ближайшее укрытие здесь совсем недалеко будет. Какая то мысль забрезжила на задворках моего сознания. да, но вначале надо глянуть на все своими глазами.

Военный, которого звали Максимилиан еще посетовал на бывшего ответственного, на бюрократию, на то что он в этом городе никого не знает, а еще и родственнички помершего палки в колеса всовывать стали. Бояться видимо за грехи своего отвечать. В итоге кончилось у новенького терпение и он решил умереть здесь на пороге приемной или решить вопрос.

—Умирать никому не надо.--твердо сказала я.-- а вот съездить и посмотреть своими глазами не помешает.

Я вымыла чашки, навела идеальный порядок, а вдруг ординарец прямо с понедельника вернется на рабочее место. Мы закрыли двери, попрощались с офисными сотрудниками и уселись в ожидавший меня экипаж.

—Руководите возничим куда ехать.

Десять минут и мы уже были на месте.

Прибыли мы в небольший скверик со скамейками. Народ уже начал прогуливаться с любопытсвом посматривая на меня в мундире на розовых шпильках и хромающего рядом старого усатого солдата.

Он долго возился около двери в небольшой домик. Наконец замок поддался и дверь с трудом сдвинулась с места.

—Петли заржавели—смазать надо. И так насилу отпер.А масло—это снова деньги. Я заглянула внутрь. Вниз вела  каменная лестница, достаточно шировая чтобы спускаться могли два человека сразу. прикрученные к стене перила, чтобы не навернуться очень мне помогли при этой экспедиции вглубь земли. Здесь нас ждала еще одна дверь, покрытая знаками и с вмонтированными в нее светящимися камнями.

—Протигаргуляю защита.--пояснил Максимиллиан, заметив как я их разглядваю и даже потрогала.--стоят как замок наверное. И эту смазывать надо. Эта даже полностью не открылась. Хорошо что я была девушка хрупкая и смогла спокойно пройти, а вот спутнику пришлось втискиваться боком. У него даже усы от раздражения затрепыхались.

—Ну