Эхо прошлого - Диана Гэблдон

нужно было расспросить Уильяма о том, что Джон Бергойн узнал или понял до этого. Некоторые знакомые Грея из числа военных говорили: Джордж Жермен убедил Бергойна в том, что его план был принят и Хау пойдет на север для встречи с ним и тем самым разделит американские колонии надвое. Другие же — среди них и кое-кто из штаба Хау — утверждали, что Хау изначально не нравился этот план и уж тем более он не собирался ему следовать.

Были ли тому виной высокомерие и самонадеянность Бергойна, упрямство и гордыня Хау, глупость и некомпетентность Жермена — или же сочетание всех трех факторов? Если бы пришлось, он побился бы об заклад, что последнее. Интересно, насколько глубоко было вовлечено в эту историю ведомство Жермена. Перси Бошан бесследно исчез из Филадельфии, так что теперь за ним будет следить кто-нибудь другой, а Артур Норрингтон скорее передаст свои находки Жермену, а не Грею.

Он осторожно внес поднос в гостиную. Уильям успел скинуть мундир и распустить волосы и теперь сидел на диване и пил чай.

Дотти устроилась в кресле у камина, на ее коленях лежала серебряная щетка для волос. Грей чуть не выронил поднос, увидев отсутствующее выражение лица племянницы. Она его словно даже не заметила. И вдруг ее лицо изменилось — словно она вернулась откуда-то издалека.

— Давай помогу, — сказала она, вставая и берясь за поднос.

Грей согласился, украдкой поглядывая то на нее, то на Уильяма, — тот тоже выглядел странно. Интересно почему. Ведь еще совсем недавно они были взволнованы и исступленно радовались встрече. А теперь побледневшая Дотти старательно скрывала переживания, но когда она принялась разливать чай, чашки излишне резко звякали о блюдца. Лицо Уильяма, напротив, пылало румянцем, но Грей был уверен, что не от сексуального возбуждения. Он выглядел как… впрочем, нет, это все же было сексуальное возбуждение — Грей довольно часто наблюдал его на лицах мужчин и узнавал безошибочно, — но объектом желания была не Дотти. Совсем не Дотти.

Грей решил не обращать внимания на их смятение и сел за стол, намереваясь выпить чаю и послушать Уильяма.

Рассказывая о войне, Уильям немного успокоился. Грей с щемящей болью наблюдал, как меняется лицо Уильяма, как прерывается его голос. Разумеется, он гордился им: Уильям стал мужчиной, солдатом — и солдатом хорошим. Но Грей остро сожалел, что Уильям окончательно утратил наивность — это было видно по его глазам.

На Дотти описание сражений, политики, индейцев оказало противоположное действие: она не успокоилась и не обрадовалась, наоборот — заметно разволновалась.

— Я собирался нанести визит сэру Уильяму, но передумал и сначала навещу Генри, — сказал Грей, поднимаясь и стряхивая хлебные крошки с мундира. — Пойдешь со мной, Уилли? Если хотите, можете оба пойти. Или предпочтешь отдохнуть?

Уильям и Дотти обменялись взглядами, и Грей невольно прищурился — настолько заговорщическими они были. Уилли кашлянул и поднялся.

— Да, папа, разумеется, я хочу повидаться с Генри. Но Дотти рассказала мне о его тяжелом состоянии и о твоем намерении позвать военного хирурга, чтобы он его прооперировал. Я… я тут подумал… я знаю одного военного хирурга. Замечательный человек. Очень сведущий и чрезвычайно воспитанный, но с ножом быстр, словно зверь, — поспешно добавил он и так покраснел, что Грей зачарованно уставился на него.

— Правда? — медленно сказал он. — Именно такой человек нам и нужен. Как его зовут? Я могу попросить сэра Уильяма…

— Он не в его армии, — торопливо уточнил Уильям.

— Значит, он из людей Бергойна? — За исключением Уильяма, все отпущенные солдаты побежденной армии Бергойна пошли в Бостон, чтобы сесть на корабль до Англии. — Конечно, я буду рад ему, но вряд ли мы можем послать за ним в Бостон и ждать, что он приедет вовремя, учитывая сезон и…

— Нет, он не в Бостоне. — Уильям и Дотти снова обменялись взглядами. На этот раз Дотти заметила, что Грей за ними наблюдает, и щеки ее стали красными, словно розы на чайных чашках, и она опустила глаза. Уилли прокашлялся и сказал:

— Вообще-то он хирург Континентальной армии. Но войска Вашингтона уже расположились на зимовку в Вэлли-Фордж, а до него всего лишь день езды. Уверен, он придет, если я лично попрошу его об этом.

— Понимаю, — сказал Грей, лихорадочно обдумывая полученные сведения. Он был уверен, что не понимает и половины всего — чем бы это «все» ни было, — но в свете сложившейся ситуации знакомый Уилли казался ответом на их молитвы. Хау вряд ли откажется выделить сопровождение Уилли, как и обеспечить безопасный проезд хирургу. — Хорошо. Сегодня я поговорю об этом с сэром Уильямом.

Уильям и Дотти вздохнули с одинаковым… облегчением? «Что происходит?» — снова подумал Грей и сказал отрывисто:

— Отлично. Уилли, ты наверняка захочешь помыться и переодеться. Я сейчас пойду к Хау, а потом к Генри. Как зовут твоего знаменитого хирурга? Мне нужно выписать на него пропуск у сэра Уильяма.

— Хантер, — сказал Уилли и просиял. — Дензил Хантер. Только не забудь сказать сэру Уильяму, что нужно два пропуска: сестра доктора Хантера помогает ему лечить больных, он возьмет ее с собой.

Глава 74

Нормальное зрение

20 декабря 1777 года, Эдинбург

Шрифт на странице внезапно стал четким и черным, и я удивленно вскрикнула.

— А, уже лучше? — Мистер Льюис, мастер, изготавливающий очки, подмигнул мне поверх своих очков. — Попробуй эти. — Он осторожно снял с моего носа пробные очки и дал другие.

Я надела их и посмотрела сначала на страницу, потом на мастера.

— Даже и не знаю, — сказала я, ощущая изумление и восторг. Я словно заново родилась — таким все стало вдруг свежим, новым, четким и ярким. Я снова обрела полузабытый мир мелких подробностей.

Джейми стоял у магазинного окна. В его руках была книга, на длинном носу — красивые квадратные очки в стальной оправе. В них Джейми походил на учителя; на миг он показался мне незнакомцем. Но вот он повернулся ко мне — его глаза из-за линз казались больше, — посмотрел поверх очков и улыбнулся.

— Мне нравятся эти. Тебе идет круглая оправа, саксоночка.

Я так увлеклась открывшимся мне новым миром, что даже не задумывалась о том, как я выгляжу. Из любопытства я встала и подошла к висящему на стене маленькому зеркалу.

— О боже! — воскликнула я, отпрянув назад. Джейми засмеялся, а мистер Льюис поощрительно улыбнулся.

— Они больше всего идут вам, мадам.

— Может быть, — сказала я, настороженно разглядывая незнакомое отражение в зеркале. — Это я от неожиданности.

Я не то чтобы забыла, как выгляжу, — просто я месяцами не думала об этом. Меня