Вампирские хроники: Интервью с вампиром. Вампир Лестат. Царица Проклятых - Энн Райс

Я должен был найти древних богов прежде всего потому, что не в силах был выносить свое одиночество среди людей. При мысли о том, кем я стал, меня охватывал ужас. И хотя я убивал только разбойников и убийц, мой разум требовал оправданий и самообмана. Я не мог смириться с сознанием того, что я, тот самый Мариус, который познал в жизни любовь и который так высоко ее ценил, превратился в безжалостное чудовище, несущее смерть.

Глава 9

Александрия не принадлежала к числу древних городов. Она существовала чуть более трехсот лет. Однако это был крупный порт Римской империи и место, где располагалось множество библиотек. Сюда приезжали для занятий ученые люди из всех уголков империи, и когда-то, в иной жизни, я тоже был одним из них. Теперь я вновь оказался здесь.

Если бы бог не велел приехать мне именно сюда, я отправился бы гораздо дальше вглубь Египта, поскольку считал, что ключ ко всем загадкам находится в более древних святилищах и храмах.

Однако в Александрии меня охватило странное чувство. Я знал, что боги где-то рядом. Меня не покидало ощущение, что они направляют меня в моих скитаниях по улицам, публичным домам и воровским притонам, по тем местам, которые посещают люди, чтобы утратить свои души.

Лежа по ночам в кровати в своем построенном по римскому образцу доме, я мысленно призывал богов, прося их откликнуться. Я боролся с безумием. Так же как и ты, я был озадачен теми возможностями и властью, которыми теперь обладал. Меня приводили в сильнейшее замешательство новые ощущения, которые я испытывал. Однажды ночью, почти перед самым рассветом, когда я лежал в своей кровати и комнату освещала только одна лампа, слабый свет которой проникал сквозь прозрачный полог над моей головой, я повернул голову и в проеме выходящей в сад двери увидел неподвижно стоящую темную фигуру.

На мгновение мне показалось, что это сон, потому что я не почувствовал никакого запаха, – существо не издавало ни звука и, казалось, не дышало. Наконец до меня дошло, что это один из богов, однако фигура уже исчезла, и я остался в одиночестве сидеть на кровати, глядя на то место, где она только что стояла, и пытаясь вспомнить, что же именно я видел: темное, совершенно обнаженное существо с пронзительным взглядом красных глаз, абсолютно неподвижное и кажущееся странно робким и растерянным, воспользовавшееся своими силами лишь затем, чтобы исчезнуть в последний момент и не быть окончательно обнаруженным.

На следующую ночь, бродя по одной из глухих улочек, я услышал голос, приказывающий мне прийти. Этот голос был не более реальным, чем голос дерева. Он сообщил мне только, что дверь находится совсем рядом. И вот наконец настал момент, когда я остановился перед дверью. Вокруг царило полное безмолвие.

Тот, кто открыл мне дверь и пригласил войти, без сомнения, был богом.

Спускаясь по бесконечной лестнице и следуя дальше по круто уходящему вниз туннелю, я невольно испытывал страх. Я зажег принесенную с собой свечу и обнаружил, что вступаю в подземный храм, гораздо более древний, чем сам город Александрия, в святилище, построенное, возможно, еще во времена правления фараонов, стены которого были сплошь покрыты рисунками, изображающими сценки из жизни Древнего Египта.

Я увидел здесь и старинные письмена – древнейшее рисуночное письмо с его крохотными мумиями, птицами, руками без туловищ и извивающимися змеями.

Я прошел дальше и оказался в просторном помещении с прямоугольными колоннами и высоким потолком. Каждый дюйм камня здесь был украшен такими же рисунками и письменами.

Уголком глаза я заметил черную фигуру, поначалу показавшуюся мне статуей. Кто-то неподвижно стоял возле колонны, спокойно опираясь о нее одной рукой. Однако я понимал, что это не статуя. Ни один созданный из диорита египетский бог не стоит в подобной позе, и бедра статуй не бывают обернуты настоящей полотняной юбкой.

Я медленно повернулся, чтобы рассмотреть посетителя получше, и увидел такую же обожженную кожу, такие же густые, однако на этот раз черные волосы и такие же желтые глаза. Ссохшиеся от жара губы открывали взгляду зубы и десны. Было заметно, что вырывающееся из сожженного горла дыхание причиняет ему боль.

– Как и почему ты оказался здесь? – спросил он по-гречески.

Я взглянул на себя его глазами: светлокожий, высокий и сильный, с голубыми глазами, я казался ему таинственным и загадочным. К тому же я был одет так, как одевались граждане Римской империи, полотняная туника была собрана на плечах и закреплена золотыми браслетами, а сверху накинут красный плащ. Со своими длинными белыми волосами я походил на истинного пришельца из северных лесов, только внешне выглядящего образованным. Возможно, так и было на самом деле.

Он был именно тем, кто меня интересовал. Я повнимательнее присмотрелся: морщинистое, покрытое шрамами тело, сожженное почти до самых ребер и практически лишенное плоти возле ключиц, выпирающие кости бедер. Однако это существо не страдало от голода. Оно недавно напилось человеческой крови. И тем не менее от него жаром исходило ощущение невыносимой муки, словно внутри его все еще пылает огонь, словно его тело – это вместилище адского пламени.

– Каким образом удалось тебе избежать сожжения? – спросил он. – Что помогло тебе спастись? Отвечай!

– Меня никто и ничто не спасало, – ответил я ему тоже по-гречески.

Приблизившись к нему, я отвел свечу в сторону, заметив, как он от нее отпрянул. При жизни он был, судя по всему, стройным и широкоплечим, как древние фараоны; его длинные черные волосы по старинному обычаю были острижены на уровне лба.

– Когда это все произошло, я еще не существовал. Много позже меня создал бог священной рощи в Галлии.

– Так, значит, тот, кто создал тебя, остался невредимым?

– Нет, он был сожжен так же, как и ты. Однако он сумел сохранить достаточно сил, чтобы совершить этот обряд. Много раз он давал мне кровь и отнимал ее обратно. А потом сказал мне: «Отправляйся в Египет и узнай, почему это произошло». Он поведал, что боги лесов сгорели в пламени – одни во сне, другие в часы бодрствования. Рассказал, что это произошло во всех северных краях.

– Да, верно, – кивнул он и издал короткий сухой смешок, сотрясший его тело. – И только наиболее древним удалось выжить и перенести те муки, которые по силам вытерпеть только бессмертным. Вот поэтому мы существуем в страданиях. Однако ты был создан. И ты пришел. Ты создашь еще. Но будет ли это справедливо, если