Снежный пепел - Лилия Сурина

— Кстати, на свадьбу мою придешь? Аленку с собой бери, познакомимся хоть, а то только слышим о ней, — уже лыбится шеф, копаясь в отснятом материале, который скинули монтажники по почте. — Слушь, да норм мы успели снять до лавины, я думаю, что дня три-четыре и домой можно.

Ладно хоть так.

На съемки ушло пять дней, закончив работу мы первым же рейсом улетаем домой, у меня уже чувство, что потерял я свою синеглазку окончательно, строю план, где ее искать и как возвращать. Но сначала разобраться нужно. Чую, мать руку приложила.

Три недели назад, как раз перед лавиной, я разговаривал с матерью. Сказал, что задержусь еще на съемках, а она спросила — тогда надо продлить гостиницу кобелю? Я ответил, что Ромка дома, с Алёнкой. Кажется, зря сказал. Потому что на другой день после этого разговора и прилетела эта смс-ка. Я вечером разговаривал по скайпу с синеглазкой и все было нормально, она ласкалась по ту сторону экрана, соблазняя меня. Найду и прямо с порога отнесу в кровать, иначе с ума меня сведет постоянное желание.

В своей квартире нашел только чистоту и тишину. Даже Ромки нет, что непривычно. Он обычно скачет вокруг, мешая раздеваться, радуется встрече, и я уже привык к нему. Не раздеваясь, сначала еду на квартиру старой Марго, надеясь там отыскать мою девочку. Но там алкаши какие-то, на ногах едва стоят, мужик лет тридцати и женщина, намного старше будто.

В фитнес-центр не поехал, он уже закрыт. Наведаюсь с утра пораньше, к первой тренировке.

Пса нашел у матери, она не отпустила сразу, затащила на ужин. Да, уже не сомневаюсь, что она что-то сделала, но не признается. Только глаза бегают, прячась от моего взгляда.

— Мам, это же ты Аленке сказала что-то? Лучше сама расскажи, я ведь раскопаю все равно, — спокойно, но твердо говорю ей, и вижу поникшие плечи.

— Да зачем она тебе? У этой девочки наследственность плохая, и мать, и бабка онкологией страдают. Да и не родит она тебе, скорее всего…

— Я тебя просил лезть? — не выдержав, бью кулаком стол, что аж тарелки подскакивают и звенят. — Я люблю Алену! И мы поженимся, я даже тебя спрашивать не буду! Если я узнаю, что ты руку приложила… я не знаю, что с тобой сделаю!

На мой крик приходит отец, который готовил в кухне свой фирменный пирог с грибами. Бзик у него такой, смешной даже — гендиректор дорогущей клиники, по праздникам надевает передник и стряпает пироги.

— Что у вас тут, сын? — спрашивает батя, держа в руках лопатку.

— Да нормально, просто кое кто лезет куда не следует.

Я замолкаю, не хочу отца расстраивать, у него не совсем здоровое сердце, уже инфаркт перенес. Сам завтра разберусь.

Алёна

С утра меня ждет сюрприз, не сказать, что приятный. Саша топчется у дверей фитнес-центра. Зачем он здесь? Почти месяц не появлялся, и тут вдруг ему что-то понадобилось. Хотя, может мой телефон принес, понимает, как он мне нужен.

— Аленка! — кидается ко мне Саша, как только я выхожу из автобуса, а мне хочется запрыгнуть в салон обратно. Не хочу его видеть, я только научилась не думать о нем каждую секунду.

— Здравствуй, Саша. Если ты на тренировку, то уведомляю тебя — я уже не твой инструктор, можешь забрать оплату, или записаться к другому инструктору. Или заниматься самостоятельно.

Я нарочно говорю твердо, собрав остатки своего хладнокровия. Но надо бежать, остатки заканчиваются, и я чувствую соленый водопад на подходе. Саша говорит что-то, а мне будто вату в уши натолкали, ничего толком не слышу. Просто обхожу парня и бегом устремляюсь внутрь помещения.

— Да стой! — тормозит меня крепкая рука уже на пороге, не успела скрыться за спасительной дверью. — Давай поговорим, Алён?

— Не о чем нам разговаривать… а хотя да. Ты мне ничем не обязан, я спасала всех по роду своей деятельности. Так что, счастья в семейной жизни, забудь обо мне, о моем диагнозе и обо всем, что было. Ты свободен!

Вырываюсь из его рук и толкаю дверь. Как больно его видеть… он не изменился, лишь лицо похудело немного. Тревога в серых глазах застыла укором. Он женится. Забудь.

Добегаю до тренерской и меня накрывает, когда открываю свой шкафчик. Чтобы не завыть в голос, утыкаюсь в свои вещи и реву, отдавая всю свою боль спортивному костюму и полотенцу, что висят в шкафу, в который я почти залезла целиком. Мне хочется исчезнуть, испариться, перестать существовать…

— Алён… — трогает меня за плечо подруга, голос ее так жалостлив и тих, что меня еще пуще пробивает на слезы.

Я месяц держалась, ни одной слезинки, будто застыло все внутри, а вот увидала его и прорвало, не могу остановиться. Подруга ушла, другие инструкторы тоже испарились быстро, стараясь не мешать. У меня как раз окно, я же от Саши отказалась, именно с ним я должна была заниматься в это время, нового клиента не взяла еще.

Прорыдавшись, иду в ванную комнату, умываюсь. Но лицо распухшее, как с таким перед посетителями появиться. Выглядываю за дверь, Саши нет, ушел. Иду в кабинет директора, попрошусь в отпуск, уеду к дедушке.

— Алена, я б с радостью, но… — тянет Андрей Владимирович, вглядываясь в мое лицо. — Случилось чего?

— Да… — присаживаюсь на стул, без отпуска не уйду. — Я за год, что здесь работаю, ни разу даже отгулы не брала. И отпуск тоже. Мне нужно решить семейные проблемы. У моих подопечных кончается срок договоров сегодня или завтра. От одного я отказалась сама, тут личные дела, думаю, он не станет претензии предъявлять. Останется пристроить четверых, раскидайте их между ребятами, я же тоже постоянно выручала всех.

— Ладно, разберемся. Раз надо, значит надо, — кряхтит директор, протягивая мне лист бумаги. — Но только возвращайся потом, тебя любят клиенты. Уверен, что все, у кого срок действия договора закончился, будут ждать тебя весь месяц.

Босс улыбается, и у меня на душе светлеет. Я просто устала. Да. Надо отдохнуть. Повозиться с земелькой и рассадой в теплице у деда. Мирские дела приводят внутренний мир в равновесие. И за это время Саша женится, да и перестанет меня искать. Да. Точно.

Дописываю заявление, и иду искать подругу. Катя занимается с крокодильчиком, который заметно схуднул за месяц, у Катюхи не забалуешь. Но несмотря на сброс веса, он так же стонет, бегая на дорожке.

— Будете стонать, Геннадий Викторович, я вас сейчас на железо поставлю, там нельзя жаловаться, иначе пупок развяжется, если рот откроете, — пугает клиента подруга, а мне смешно от его испуганного выражения лица. Да, крокодильчик не любит тягать железо, лучше побегает спокойно.

— Кать, я в отпуск ушла, — тихо говорю подружке, отозвав ее в сторону. — Если кто из моих нужен, то забери, пока к другим не ушли.

— В отпуск? На две недели?

— На месяц. Не могу больше, сбежать охота подальше. К деду поеду, помогу ему с огородом…