Когда поют деревья - Бу Уокер

же не хочешь стать еще одним… Микеланджело. Он ведь был итальянцем, верно?

– Сомневаюсь, что у всех нас, итальянцев, одинаковые интересы, – слегка заносчиво парировала Аннализа. – Пока я стараюсь не принимать серьезных решений. Как бы сказать… я будто всю жизнь просидела в клетке. Хочу вырваться на свободу и своими глазами увидеть то, о чем читала в книгах. Иногда Мэн кажется мне слишком маленьким. Я хочу познакомиться с чужой культурой, с другими художниками. – Она потянулась за рукой Томаса: они впервые показывали свою привязанность перед Элизабет и Биллом. – Но кто знает, чем все обернется?

– Вот как. – Мистер Барнс поправил воротник, будто вознамерившись вернуться к бару.

К тому времени как принесли первую перемену блюд, Аннализа чувствовала себя ужасно, платье от пота прилипло к коже. Вопросы, направленные на то, чтобы ее унизить, словно поджаривали девушку на медленном огне. Если мистер Бранс продолжит в том же духе, ему придется испытать на себе гнев Аннализы Манкузо. Не будь у нее Томаса и надежды на их совместное будущее, она бы уже снесла его отцу голову, использовав тарелку в качестве фрисби.

Эмма с отсутствующим видом смотрела на елку, блуждая мыслями в иных мирах. Томас из последних сил защищал Аннализу, но мистер Барнс и не думал сбавлять обороты.

Когда Аннализа подула на ложку горячего супа и в воздухе аппетитно запахло хересом, мистер Барнс промокнул рот.

– Могу ли я спросить о твоих родителях? Ты давно переехала к бабушке?

Пару минут назад Аннализа упомянула, что живет у нее в доме.

Начинается, подумала девушка. Видели бы ее сейчас родные. Что касается допросов, Манкузо и в подметки не годились Барнсам.

– Отец, не пора ли оставить Аннализу в покое? Это переходит все границы, – процедил Томас.

– Я не возражаю. – Аннализа со звоном опустила ложку в тарелку. – Мы всего лишь хотим узнать друг друга поближе.

– Именно так, – подтвердил мистер Барнс. – Мы приложили немало усилий, чтобы проложить Томасу дорогу к успеху. Еще рано для серьезных отношений: он только начал учиться. В молодости, когда приходит любовь – кажется, что ты знаешь всеее… – Последнее слово он протянул так, что, кажется, за это время успел остыть суп. – И вот ты идешь к алтарю, в голове пустота, и все труды идут прахом. – Он впился глазами в Аннализу. – Понимаешь, о чем я?

Она не осмеливалась отвести взгляд.

– Я вынуждена согласиться с Биллом, – снова спасла положение Элизабет. – Так и бывает, особенно когда между молодыми людьми слишком мало общего.

Мистер Барнс не сводил с Аннализы глаз, помешивая коктейль. Удивительно, как у него хватило терпения держать рот на замке, пока говорила жена.

– Да, мистер Барнс, я понимаю, что вы имеете в виду, – закипая, ответила Аннализа. – Я знаю, что девушка из Миллза не ровня вашему сыну. – Оторвав от Билла разъяренный взгляд, она посмотрела на Томаса. – Но он мне очень нравится.

– Какая прелесть, – саркастически произнес мистер Барнс.

Повисшая тишина резала ухо, пока ее не прервала Эмма: она стала намазывать булочку маслом, скребя по фарфоровому блюдцу ножом. Аннализа глубоко вздохнула. Как бы ей хотелось оказаться подальше отсюда. Неудивительно, что Эмма так мастерски научилась уходить в себя.

Аннализа кожей ощущала, как ее сверлят взглядами. Расизм и классовая дискриминация были знакомы ей не понаслышке, но впервые она сталкивалась лицом к лицу и с тем и с другим одновременно.

– Ты доволен, отец? – спросил Томас. – Роль хама, как обычно, тебе к лицу.

– Томас, – оборвала его Элизабет. – Здесь твоя сестра.

Аннализа взглянула на Эмму – однако девочка словно не слышала, что о ней говорят.

– Я и в самом деле доволен, – ответил Томасу мистер Барнс. И добавил: – Я ценю прямоту и смелость Аннализы. Но, несмотря на это, мы с твоей матерью, Томас, против серьезных отношений между вами. Зимой можете сколько угодно играть в любовь. Только проследите, чтобы на этом все и закончилось.

– Ты издеваешься? – воскликнул Томас, швыряя салфетку и вскакивая из-за стола. Он оглянулся на мать: – И ты не скажешь ни слова против? Да что вы понимаете в отношениях? Хуже вас советчиков не найти!

Миссис Барнс указала на стул и одними губами произнесла:

– Сядь.

Она украдкой обвела взглядом зал – явно в ужасе от того, что они устроили сцену.

– Не смей так с нами разговаривать, – добавил мистер Барнс.

Томас положил руку Аннализе на плечо, давая знак присоединиться к нему.

– Как разговаривать? – переспросил он. – Ты сам-то себя слышишь? По-твоему, ты можешь указывать мне, с кем встречаться? О, тогда ты глубоко ошибаешься.

Мистер Барнс недовольно откинулся на стуле с таким видом, словно его окружали одни идиоты.

– Семье из Давенпорта с сильными корнями нужна хорошая партия. Поверь, вы разрушите друг другу жизнь. Так подсказывает мне опыт. Страсть – это, конечно, хорошо, но когда вы познакомитесь ближе, то поймете, что между вами нет ничего общего. Извини, что развеял твои розовые иллюзии.

Он залпом допил коктейль.

«Может, Nonna и в самом деле была права?» – подумала Аннализа. Она не стала ввязываться в дальнейшую перепалку с Биллом Барнсом и посмотрела на мать Томаса, сверлившую суп таким взглядом, будто хотела, чтобы он разверзся перед ней, повторив чудо Моисея.

– Спасибо за обед, миссис Барнс.

Повернувшись к Эмме, девушка добавила:

– До скорой встречи.

Эмма покачала головой.

– Жаль, что так получилось.

Аннализа заставила себя ей подмигнуть.

Встав из-за стола, она вместе с Томасом пересекла обеденный зал. Остальные гости, бросив дела, наблюдали за уходящей парой.

Томас и Аннализа молча забрали пальто и заговорили, только выйдя на холод под звездами. Шагая к машине, Томас оглянулся и взял девушку за руку.

– Как он мог такое наговорить, – с отвращением покачал молодой человек головой.

Аннализа сжала его руку:

– Я не стала из-за них думать о тебе хуже. Все нормально.

– Вовсе нет! – отрезал Томас, отвернувшись от нее. – Где это слыхано – чтобы сын ненавидел отца? А вот я его ненавижу. Мать просто смотрит, как все катится к черту. Такая покорная… Неудивительно, что Эмма сходит с ума.

Они тронулись по запорошенной снегом дороге. Загородный клуб таял в зеркале заднего обзора, а в голове у девушки все вертелась мысль, что они взяли на себя слишком много. Они ехали в молчании до самого Миллза.

Припарковавшись, Томас пошел провожать Аннализу домой. Nonna сидела в гостиной в любимом кресле и смотрела новости. Слышала она плоховато, поэтому выкрутила звук погромче. По телевизору говорили что-то о Фреде Хэмптоне.

– Добрый вечер, миссис Манкузо, – громко сказал Томас, перекрикивая новости. – Я только зашел поздороваться.

– Какой ты молодец! – откликнулась Nonna. На столике рядом с ней стоял стаканчик бренди.

Аннализа подошла, чтобы убавить громкость. Диктор рассказывал о последствиях гибели Хэмптона, произошедшей в Чикаго несколько дней назад. Смерть лидера партии «Черные Пантеры» вызвала много толков и еще сильнее всколыхнула страну. «Пантеры» утверждали, что