Страшный дар - Елена Клемм

– Всегда к вашим услугами, сэр. Обращайтесь, если что.

Не смог.

Мистер Хант побледнел и сунул руку в карман брюк. Что это он там припас? Бумажку с надписью «Абракадабра»? Веточку бузины, засохшие ягоды рябины, камень с дыркой? Еще какой-нибудь экспонат из музея естествознания? И вытаскивает ли он талисман, когда сдает одежду в прачечную? А то как бы прачки на смех не подняли. Пастор почувствовал, что сам вот-вот расхохочется, настолько дикой была ситуация.

Что ж, ваше слово, мистер Хант. Ну же. Или рациональному человеку такое не вымолвить?

И почему на душе так легко, если вокруг рушится мир?

Может, потому, что души-то и нет?

– Мы еще встретимся, – совладал с собой мистер Хант. – Вот только улажу кое-какие дела, и сразу вернусь за вами.

Позвав друга, он поклонился мисс Тревельян и долго не разгибался, то ли выражая ей свое глубочайшее почтение, то ли силясь что-нибудь у нее рассмотреть через слои муслина.

– Приходите на чай, сэр, – уже в спину ему сказал пастор. – Пить вы его, конечно, не станете, зато у меня красивый сервиз.

Ничего не ответив, Хант покинул лавку в сопровождении своего Санчо Пансы. А преподобный Линден засунул палец под шейный платок, чтобы ослабить его, но опомнился и затянул потуже.

Одно неверное движение, и он свернет с дороги. Продираться обратно придется через тернии, оставляя ошметки кожи на шипах. Медленно, по шажку, отойти от обочины. Прежде чем его затянет в круговерть воспоминаний и та женщина опять начнет звать: «Джейми, не ходи туда, не надо! Ох, Джейми, не ходи, что же ты наделал!» Но она выбрала другую дорогу, и пути их никогда не пересекутся.

У него нет другого выбора. Вернуться сюда, вернуться в сейчас. И вот он уже здесь, и долг вновь тяжкой ношей лег ему на плечи.

Ступая еле слышно, мистер Линден подошел к Агнесс. Она ощупывала шелка и прикладывала к запястью лоскутки разных цветов, чтобы посмотреть, на каком фоне ее вены буду казаться еще более голубыми.

– Агнесс!

– Да, дядюшка?

Мистер Линден почувствовал себя аббатом, который предлагает юной послушнице разные фасоны власяниц – вот эта, отороченная чертополохом, весьма хороша, но и та, инкрустированная ржавыми гвоздями, тоже премило на вас сидит.

– Я выбрал для тебе шляпу. Вон ту. – И он указал на нечто среднее между ведром для угля и цыганской кибиткой.

Капор был тусклого черного цвета и завязывался под подбородком лентами с острыми, как бритвы, краями. Чудище притаилось в углу витрины, и остальные шляпки его сторонились.

Агнесс тихонько вскрикнула:

– А давайте возьмем простую соломенную с кремовой лентой!

– Нет, этого никак нельзя. Вспомни, что писал апостол Павел: чтобы также и жены украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою.

– А чем же тогда?

– Добрыми делами.

– А разве нельзя заниматься добрыми делами, но при этом носить красивые вещи? – заспорила Агнесс, но вяло, с каждым словом теряя надежду. – Хотя бы по воскресеньям? Между прочим, шляпка не такая уж многоценная.

– Видишь ли, племянница пастора должна служить примером прочим прихожанкам. Она должна быть столпом нравственности. Не могу же я допустить, чтобы столп нравственности разгуливал в шелках и кружеве!

– А леди Мелфорд…

– Миледи может надевать все что ей заблагорассудится… Кстати, не забудь выучить один стих из Иезекииля.

На обратном пути Агнесс краснела при виде прохожих и прятала за спину омерзительный дар, хотя такие меры предосторожности были излишними. Завернутый в плотную бумагу, капор напоминал своими очертаниями не предмет дамского туалета, а котел. Никто бы не догадался.

В церковь Агнесс его не надела, сказав, что из-за широких полей не сможет как следует рассмотреть витражи. А ведь она просто обожает витражи! Они такие… такие… божественные.

Взойдя на кафедру, мистер Линден пронаблюдал, как племянница устраивается на скамье у окна с надписью «Слава Богу в небесных высях, и слава овцам, за все заплатившим». Встав на колени, она неловко поерзала, опасаясь, что сползет подвязка чулок, и раскрыла свой молитвенник. Такого потрепанного пастор еще никогда не видел. Она им что, от бродячих собак отбивалась? Надо поставить ей на вид, чтобы лучше следила за личными вещами.

Как и следовало ожидать, Джон Хант в церковь не явился. Такие господа действуют иначе. Они ведь даже в спину не стреляют, просто изо дня в день подталкивают к тебе пистолет, пока сам не приставишь дуло к виску. Сначала полетят анонимки, за ними пара статей в радикальной прессе – пространные рассуждения о распущенности среди аристократов и клира. Без имен, конечно, но люди сами додумают. Со временем история обрастет подробностями – жил некогда один престарелый лорд, и была у него красавица-жена, которая надолго уходила из дома и бродила меж холмов… А когда фамилии все же будут упомянуты – журналисты из радикалов горазды зубоскалить над благородным сословием, – пастору придется подать в суд за клевету. Ответчик, конечно, откажется признавать вину. Начнется разбирательство, набегут свидетели, которые забрызгают грязью память об отце… и о матери… где бы она сейчас ни находилась…

От звуков органа мистер Линден вздрогнул и лишь тогда заметил, что паства уже в сборе и выжидательно смотрит на него. Пора начинать.

Службу он вел основательно, не пропуская ни строчки, выполняя все обряды, в том числе благодарственный молебен за «восстановление на престоле милосердного государя Карла Второго, несмотря на мощь и злобу его врагов» – на это воскресенье выпал День дуба, когда во всей Англии праздновали восстановление монархии.

Работа, просто работа. Никто в земной юдоли не избежит труда. Но у его тщательности была и другая причина – мистер Линден тянул время до самого ненавистного места в англиканской службе.

До проповеди.

Проповеди ему не давались.

Откашлявшись, мистер Линден начал:

– Ранее мы ознакомились с десятым стихом из книги Иисуса Навина, где, среди всего прочего, упоминаются пятеро царей, что бежали от израильтян по скату горы Вефоронской, и Господь бросал на них с небес большие камни. Усомниться в том, что Господь бросал камни в язычников, не представляется возможным, ибо могущество его безгранично. Таким образом, это доказанный факт. Вместе с тем открытым остается вопрос о размере, физических свойствах и прочих характеристиках оных камней…

Подняв голову от бумаг, Линден увидел, что на лице Агнесс отразилось недоумение. В своем белом стихаре он казался ей зловещим альбатросом, что нагоняет бурю взмахами просторных рукавов. Она ожидала от него обличений, таких пламенных, что в церкви запахнет серой, и выглядела отчасти разочарованной.

Привыкай, девочка. Не все будет так, как хочется тебе.