Одержимость романами - Кейтлин Бараш

– Когда мы встретимся с этим загадочным человеком? – спрашивает мой отец из-за стола. – Ты уверена, что он существует?

– Он работает над важным проектом. – Я делаю ударение на слове «важный». – Но спасибо тебе за такую предсказуемую шутку.

– Твой отец хотел сказать, – мама бросает на него одновременно ласковый и озабоченный взгляд, – что мы очень хотим познакомиться с ним, если только ты не боишься, что мы смутим тебя и отпугнем его.

Ноа с ухмылкой добавляет:

– Это будет хорошая проверка – сможет ли он справиться с нами четырьмя?

Официантка, благослови ее Господь, выбирает этот момент, чтобы подойти к нам. Ноа заказывает вафли и кофе со льдом; папа – капучино и омлет с беконом и чеддером; мама – два яйца пашот и горячий чай. Я, разумеется, заказываю масала-кофе, а затем спрашиваю, могу ли заменить несколько ингредиентов в омлете.

– Выйдет дороже, – предупреждает официантка.

– Это бранч в честь ее дня рождения, – поясняет отец. – Мы готовы потакать ей.

Мама показывает жестом на бумажную корону, которую она положила рядом с моими приборами.

– Дорогая, почему бы тебе не надеть ее?

Я неохотно разворачиваю бумагу. Традиции, традиции, прекрасные традиции. Я должна быть благодарна.

Приняв мой заказ, официантка ухмыляется и отходит в сторону.

– Королева замены, – говорит Ноа. – Ты хоть раз заказывала что-то, не спросив, можно ли там что-то заменить?

Я показываю на его кофе со льдом:

– На улице минус шесть. Однажды я насильно скормлю тебе горячий кофе. Абсурд, что ты его даже не попробовал.

– Вот уж нет. Я буду пить то, что мне по вкусу.

– Но горячие напитки гораздо чаще встречаются в отелях, – замечаю я. – Что, если там, где будут снимать твой дебютный фильм, не окажется «Старбакса» или модной кофейни? Кто-то будет невыносим по утрам.

– Хватит, Наоми. – Мама кладет ладонь поверх моей.

– Разрешено только дружеское подшучивание, убери коготки, – просит отец.

– Кстати говоря, – Ноа откашливается, и мы замолкаем, – у меня есть новости. Я вошел в постоянный состав «Призраков»!

– Ну ничего себе! – бормочу я, оглядывая лица вокруг. Никто из родителей не выглядит удивленным, поэтому снова поворачиваюсь к Ноа. – Подожди-ка, я что, последняя об этом узнаю?

– Прости! Я хотел тебе сказать, просто мы давно не виделись.

– Есть такая новая штука, называется «СМС», все крутые ребята ей пользуются.

– Ха, – изображает он смех.

Сделав глубокий вдох, я меняю тактику.

– Вообще, это потрясающе. Ноа, правда…

– Давай без потрясений, – перебивает он. – Не хочу слишком обольщаться. Сценаристы по-прежнему могут, не знаю, убить меня в любой момент. И тогда я снова окажусь без работы.

– От писателей действительно многое зависит, – усмехаюсь я и делаю паузу, прежде чем добавить что-то приятное. – Оптимист и реалист. Ты можешь быть обоими сразу. Я уверена, твои поклонники будут требовать больше сцен с тобой.

Слегка покраснев, брат благодарит меня и принимается за кофе со льдом.

Отец поворачивается ко мне:

– Кстати, ты все еще работаешь над рецензией?

О, черт.

Я и забыла, как несколько недель назад говорила ему, что надеюсь начать писать книжные рецензии в журналы. Я рассудила, что было бы разумно получить дополнительную известность, больше публикаций, даже если это не художественная литература. Отец одобрил это, заметив, что глубокие размышления о структуре современных романов помогут мне в конечном итоге создать свой собственный. Родители не сомневаются: однажды я опубликую свой роман, но я не знаю, оправдана ли их вера в меня.

– Да, в процессе, – вру я. – Дам знать, если мне понадобится взгляд со стороны.

На данном этапе Розмари – мысли о ней, тексты о ней, наблюдение за ней – занимает большую часть моего времени и энергии. Жаль, что я не могу рассказать об этом им. Я никогда не ожидала, что стану такой искусной лгуньей, по крайней мере в реальной жизни; мне то и дело хочется открыться, но я заранее знаю, как они отреагируют, а мне не хочется выслушивать их возражения. По крайней мере, пока.

Приносят еду. На протяжении нескольких минут мы жуем в комфортной тишине. Когда от моего омлета с луком и шпинатом остается половина, отец протягивает мне через стол конверт. На нем красивым косым почерком написано мое имя.

– Это от бабушки, – объясняет он. – Не потеряй. Может быть, у тебя получится вскоре навестить ее?

– Мы разговаривали по телефону в мой день рождения, – отвечаю я немного оборонительным тоном. – Хорошо пообщались. – Открываю конверт и обнаруживаю пять хрустящих стодолларовых купюр, которые не символизируют ничего, кроме простого факта моего рождения.

Прошло уже не менее двух месяцев с тех пор, как я навещала ее в последний раз. У меня нет никаких оправданий. Молча пролистываю свой недельный график смен в книжном магазине, выискивая окно, пока официантка ставит передо мной на стол шоколадный кекс с двумя горящими свечками. Моя семья начинает исполнять «С днем рождения», причем Ноа с мамой делают это профессионально.

Зачем тратить столько усилий, не получая ничего взамен?

В поезде по дороге домой открываю «Инстаграм» Розмари. Это стало привычкой – я легко переключаюсь между моим личным аккаунтом и анонимным. Когда я выкладываю посты в последнем, то использую нейтральные подписи; аккаунт вполне может принадлежать боту, хорошо разбирающемуся в хештегах. Оставаться ненавязчивым – вот в чем суть игры.

Свежая история Розмари заставляет меня поволноваться. На снимке – велосипедная дорожка вдоль реки Гудзон, геотег указывает на Вашингтон-Хайтс, а подпись гласит: «14 миль спустя», сопровождаемая эмодзи велосипеда и черепа со скрещенными костями.

Рука сжимается, когда я пристальнее вглядываюсь в фотографию в поисках второго велосипеда, изгиба спицы, ботинка, локона темных волос, мужской тени. Разве может быть совпадением то, что Розмари решила проехать четырнадцать миль из своего района в район Калеба?

Я пишу ему. «Привет, только что закончили бранч с семьей, они по-прежнему с нетерпением ждут встречи с тобой, хаха. Чем занимаешься? Как продвигается подготовка к презентации?»

Через десять минут он отвечает: «Я тоже с нетерпением жду знакомства с ними! Подготовка идет нормально, возможно, понадобится еще несколько часов, но я приеду сегодня вечером, если получится».

«Буду ждать», – пишу, вставив наушники. Выбираю случайный порядок воспроизведения песен и увеличиваю громкость.

* * *

На следующее утро, когда я просыпаюсь, во рту горчит.

Калеб пришел вчера вечером около девяти. Его волосы хорошо пахли, как будто он только что принял душ. Мы дважды занимались сексом и выпили по чашке чая. Я приняла свои гормоны и не задавала ему наводящих вопросов о велосипедной дорожке или геотеге. Я одновременно боялась поймать его на лжи и повести себя, как назойливый параноик. Никому не нужен назойливый параноик. Потом я заснула, не почистив зубы.