Беспутный лорд - Маргерит Кэй

— Я не могу…

— Вам лучше пойти самой, потому что я не люблю прибегать к насилию.

Он терял терпение и не понимал, чем вызвано ее сопротивление. Сначала она хотела его обмануть и не собиралась ему уступить, это ясно. Но потом сама хотела его, он не мог ошибаться. Тогда зачем эта борьба, если только она не хочет заманить его в ловушку. Может быть, она действительно невинна?

Ему никогда раньше не приходило в голову, что это истинная причина. Он ничуть не сомневался, что ее невинность — сказка и она притворяется, как и во всем. А что, если правда и она стремится поймать его на этот крючок?

— Так, Кларисса, хватит. Вы еще прошлой ночью в каюте недвусмысленно дали понять, что совсем не возражаете и сами хотели близости. Я разбираюсь в таких делах. Так что с моей стороны это не насилие и не соблазнение. Сдайтесь, наконец, и насладимся вместе, это я вам обещаю. — Его улыбка напомнила оскал волка.

Она поднялась, дрожа от странной смеси чувств — страха и влечения. Он неожиданно быстро оказался рядом и силой притянул ее к себе.

Она сделала попытку вырваться:

— Нет, нет… Я не могу…

— Вы сможете. — И прежде чем она могла ответить, склонился и стал целовать ее быстрыми нежными поцелуями, от чего ее решимость стала таять и обещанные наслаждения рисовались заманчивой картиной, а ноги подкашивались. А он уже целовал мочку уха, спустился ниже, провел губами по обнаженной коже, целуя шею и плечи.

Напряжение покидало ее, она чувствовала, что долго не выдержит, и вздохнула, сдаваясь. Неожиданно он отстранился и вопросительно заглянул ей в лицо. Она стряхнула наваждение и отшатнулась.

— Нет, Кларисса… — Он твердой рукой притянул ее.

— Отпустите меня!

— Нет, я не поддамся на эту игру, и ваше притворство мне надоело. Я знаю, что вы хотите этого так же сильно, как я. Не имею намерений принуждать вас, мы оба знаем, что это так. Скажите, что хотите меня.

— Дайте мне уйти.

— Не заставляйте меня терять терпение. Но я хочу, чтобы вы признались прежде, чем я получу обещанное.

Она больше не сопротивлялась, любовная лихорадка уже овладела ее телом, тесно прижатая к нему, чувствуя его напряженное желание, она только задыхалась и не могла вымолвить ни слова.

— Кажется, мы не доберемся до спальни, — страстно прошептал он ей на ухо, — теперь, когда вы перестали вырываться…

Она увидела перед собой его потемневшие глаза, полные решимости.

Кларисса понимала, что бороться уже не сможет. Она должна признаться во всем — это единственный путь к спасению.

— Отпустите меня, Кит. Я должна сделать признание.

— Но я вам ясно дал понять, что время разговоров кончилось. И все, что мне надо, перед тем, как мы станем наслаждаться нашей близостью, подтверждение моей правоты. Ты хочешь меня? Скажи да, Клэрри. Я жду.

— Если вы не выслушаете меня сейчас, пожалеете.

— Я могу пожалеть, только если поддамся на ваш новый трюк. Никакой лжи. Ваши поцелуи красноречивее.

Он решительно стал ее раздевать.

— Я не та, за кого вы меня принимаете. Молю, выслушайте же меня!

Слеза покатилась по ее щеке, и он, обескураженный, отпустил ее, толкнув обратно к софе. Она не была похожа на женщин, чьим оружием служат слезы. Лорд подошел к шкафчику, достал бутылку бренди и налил в два стакана. Одним глотком выпил свой, второй подал ей.

— Вот, выпейте это.

Она оттолкнула его руку:

— Я не нуждаюсь в этом. Не стоит пытаться напоить меня, милорд. Это не поможет.

— Вот проклятье! Мне совершенно не нужна пьяная Кларисса, успокойтесь. Вы расстроены, и бренди вас немного успокоит. Не волнуйтесь, я ничего туда не подсыпал, как ваш любимый герой — синьор Монтони. А теперь — пейте.

Кларисса глотнула обжигающей жидкости. Но ей это почти не помогло. Попыталась поправить прическу, собирая распустившиеся локоны.

— Я, наверное, ужасно выгляжу. — Голос ее дрогнул.

Он смотрел на нее в ожидании, взгляд не предвещал ничего хорошего.

Надо скорее сказать правду, пока он не потерял терпения. Она сделала глубокий вдох и начала:

— Кит, я знаю, что рассердила вас, — робко взглянула ему в лицо и поразилась выражению — безучастный взгляд, рот, сжатый в прямую линию, и ей стало так грустно, что она не могла удержаться, чтобы не дотронуться до хмурой складочки на его лбу.

Глаза его закрылись. Вдруг он резко отбросил ее руку:

— Опять ваши уловки? Не меня надо жалеть, а вас.

Его лицо стало таким жестким, что у нее дрогнуло внутри, и впервые она испытала настоящий ужас. Заметив это, он хрипло рассмеялся:

— Ну вот, перед вами истинный лорд Рейзенби. Но еще раньше я увидел вас настоящую, так что я на шаг впереди. По крайней мере, я играю честно!

— Что вы имеете в виду?

— Я не притворялся перед вами. Зато до сих пор не могу понять, в чем заключается ваша игра, впрочем, мне все равно, потому что она закончена. Вы лгали, когда уговаривали меня на приключение, но я надеялся, что потом выполните обещание. Я ошибался, вы еще лучшая актриса, чем я думал.

Он вдруг почувствовал, что устал, потому что не спал почти двое суток. Несмотря ни на что, ему нравилась эта женщина, он не мог не испытывать уважение, которое вызывали ее упорное сопротивление и быстрый ум. Ему приятно было ее общество, и за последние дни она просто завладела его мыслями, стала близка, и он ей тоже. Она рассчитывает, что он отпустит ее, но не дождется этого. Он добьется своего и заставит ее сказать, что она хочет того же. Он должен иметь эту женщину, пожар, который она разожгла в его крови, не остудить без ее участия. Он сделает это, и, слава богу, наконец, с этим будет кончено. Она вернется в свою жизнь, и он забудет о приключении.

Он встал и налил еще бренди. Взглянув, увидел, как по ее лицу катятся слезы, а она вытирает их рукавом. Плечи ее горестно опустились, платье было помято, волосы растрепаны, ему захотелось подойти и утешить ее. Но он взял себя в руки, удержав порыв, сел в кресло напротив, выжидая, пока она успокоится.

Она глубоко вздохнула, и он понял, что она готова говорить.

— Простите, — пробормотала она, — я редко плачу.

— Тем более, но напрасно тратили свои драгоценные слезы. Меня они не тронули, не более, чем ваши попытки уверить меня в своей девственности. И то и другое фальшиво.

— Вы ошибаетесь, Кит. Но знаю, что возражать бесполезно.

Она сама разрушила все своей ложью. И теперь погасла последняя искорка надежды на счастье.

— Ну же, выкладывайте, наконец, вашу правду. — Его смех напоминал рычание, его вид не оставлял сомнений — она потеряла его навсегда. — А когда закончите — без промедления станете моей. А завтра мы расстанемся навсегда. Мне не терпится поскорее закончить эту историю, я начинаю уставать, так что давайте вашу сказку.