Интервью с бандитами. Будешь под нами - Алена Бондар

— Нет! — выкрикиваю и перевожу взгляд на Макса. — Я не хочу, — твёрдо заверяю его, цепляясь именно за него, словно он ещё способен остановить происходящее.

Но мужчина лишь криво хмыкает, и в его взгляде появляется что-то пугающее. Что-то тёмное, тяжёлое, отчего внутри всё невольно сжимается. Похоже, хищник вышел на охоту. А его жертва так некстати сама подставилась.

— Послушайте, я хотела не этого, — пытаюсь достучаться до мужчин, уже понимая, что слова начинают звучать как-то жалко.

Вот только Макс начинает медленно раздеваться прямо передо мной, кристально ясно показывая, что могу заткнуться — никого мой лепет сейчас не интересует. И только сейчас я замечаю, что у него рука перевязана.

А когда он успел пострадать?

Что вообще произошло днём?

— Макс, ты ранен? — обеспокоенно спрашиваю.

Я действительно волнуюсь. Но ещё и хочу переключить его. Любой ценой увести мысли в другую сторону. И сделать это нужно срочно, пока эта молчаливая глыба тестостерона не решила разобраться со мной.

И это сейчас он глыба, а когда подойдёт, станет пожаром.

И когда, полностью раздевшись, мужчина подходит ко мне в два размашистых шага, я не готова к такому близкому столкновению. Воздуха между нами почти не остаётся. И ещё меньше я готова к тому, что транслируют его глаза.

В них жажда. И ещё что-то упрямое.

Что-то, сидящее глубоко внутри и до этого момента никак себя не показывавшее.

Они будто предупреждают меня без слов. Решение уже принято. И спрашивать моего согласия никто не собирается.

Пока я концентрируюсь на одном мужчине, действует другой.

Влад подходит со спины, закидывает мне на шею широкий кожаный ошейник и сразу же дёргает за него. Ремень впивается в кожу, заставляя меня невольно податься назад. Он наклоняется к самой моей шее, и его хриплый голос почти касается кожи.

— Будем знакомиться?

Сначала до меня долетает только звук. А уже через мгновение приходит понимание смысла, и по всему телу прокатывается ледяная волна.

— Нет! — ору сразу и дёргаюсь.

Руки связаны, но я же могу брыкаться.

Или нет?

Макс уходит.

Что он задумал?

Мужчины меня сейчас напрягают и нервируют. Я совершенно не знаю, чего от них ожидать. И именно эта неизвестность пугает сильнее всего.

И когда Макс застёгивает на моих щиколотках кандалы, соединённые короткой металлической перекладиной, я смотрю на неё как на седьмое чудо света. Я примерно понимаю, для чего она нужна, но совершенно не ожидала увидеть её на себе.

А мужчина, заметив моё замешательство, не спешит ничего объяснять. В отличие от Влада, который, похоже, получает какое-то извращённое удовольствие от моей растерянности.

— Попробуй пошевели ножками, — ласково просит он.

И именно эта ласка в голосе пугает меня сильнее всего. В ней, в этой спокойной интонации, кроется огромный подвох. Я буквально чувствую его кожей, поэтому ничего не делаю.

А он лишь сильнее натягивает кожаный ошейник, и тот плотнее смыкается на моей шее, заставляя дыхание на миг сбиться.

— Влад, — дрогнувшим голосом зову мужчину. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — хрипит мужчина. — Шевели, — уже жёстче приказывает.

Я инстинктивно шевелю ногами, и перекладина тут же разъезжается. Не скажу, что сильно, но для меня этого оказывается более чем достаточно. Щиколотки сами расходятся шире, а вместе с ними внутри неприятно разрастается тревога.

— Что за чёрт? — хмурюсь, растерянно протягивая.

Макс тянется куда-то над моей головой и, опять-таки не произнося ни слова, за что-то дёргает. Конструкция, которая держит меня, начинает медленно опускаться, вынуждая и меня сделать то же самое.

Теперь получается так, что я стою, согнувшись раком и полностью открытая перед мужчинами. Без возможности хоть немного прикрыться или выпрямиться.

Уязвимая. Совершенно не готовая к таким играм.

— Парни, я не пробовала и не хочу, — пробую ещё раз достучаться до их совести.

А они как-то уж слишком синхронно хмыкают, переглядываются и, сука, о чём-то договариваются без слов.

— Ты же будешь послушной девочкой? — спрашивает Влад, находясь всё ещё сзади, и шлёпает меня по ягодице.

Отнюдь не нежно, а с оттяжкой, так что звонкий шлепок эхом прокатывается по комнате, а кожу мгновенно начинает не просто жечь, а буквально вспыхивает огнём.

— Нет! — ору в ответ. — Развяжите меня! — требую, почти срывая голос, и сразу получаю по губам.

Несколько раз моргаю от удивления, не сразу понимая, что вообще произошло. А Макс ещё раз ударяет членом по губам.

Поднимаю на него взгляд, насколько получается, с немым вопросом: он что, в детство впал?

А нет. Сразу же отвечаю себе сама.

Потому что ошейник снова натягивается, одновременно Макс надавливает мне на подбородок. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже дёрнуться.

Одно уверенное движение — и он уже во мне. Почти полностью. Невольно принимаю его и мычу от возмущения. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, но палка тут же разъезжается ещё сильнее, окончательно лишая меня этой возможности.

— Умница, девочка, — хвалит Влад.

Он, так как на мне та же самая сетка вместо трусиков, проникает через неё к складочкам и начинает играться, отвлекая меня.

Я не рискую больше дрыгать ногами — слишком хорошо помню, чем это заканчивается. Но при этом стараюсь вытолкнуть член изо рта и мычу что есть сил. Злость кипит где-то внутри, смешиваясь с обидой.

— Похоже, ты у нас упёртая, — хмыкает Влад и, закрепив ошейник, отходит.

И это пугает сильнее, чем его пальцы.

Потому что Макс не собирается останавливаться, и моё несогласие мужчину совершенно не волнует. Он пока не жестит, но что-то мне подсказывает, что очень скоро ускорится.

А вот что мне остаётся — это посмотреть ему в глаза и посылать так далеко, насколько могу. Внутри всё сжимается от бессильной ярости.

Подонки. Связали и теперь насилуют.

Спокойно. Уверенно. Как будто имеют на это полное право.

Придушу! Прикончу.

Да я их ночью прирежу, бдсмщики хреновы!

И как вспышка я чувствую вибрацию: одну волну, вторую, а потом непрекращающуюся. Влад, подонок такой, проводится вибратором по всем складочкам. По длине туда-сюда.

Ощущения, несмотря на маты в голове, головокружительные — острые, тяжёлые, будто кто-то выдирает из меня контроль кусок за куском.

Вибраторы на то и придуманы, чтобы доставлять одно удовольствие. Боги… это пытка. Настоящая. Потому что тело уже отвечает, а разум всё ещё орёт от ярости.

Я мычу ещё сильнее, но это, походу, лишь подстёгивает Макса: он ускоряется, хрипя. И в его взгляде появляется что-то хищное, то, что прямо говорит — обратно уже ничего не вернуть.

Я сорвала чеку. Я запустила процесс.

А