Только моя - Лора Павлов

Я резко развернулась и направилась к двери.

— Я свяжусь с Галланом и уточню, во сколько тебя забирать.

Вот же наглость. Я схватилась за ручку и оглянулась через плечо.

— Отличный разговор.

Я распахнула дверь и вылетела в коридор, где Хоук показывал Тоуни фотографии Эвер и Джексона.

— Готова? Эвер разрывает мне телефон. Ужин готов, и ей срочно нужна доза ее Дилли, — улыбнулся он.

— Поехали, сердцеед.

Мы направились к лифту.

Всю дорогу домой мы болтали, и он рассказывал, какие новые смешные рожицы стал строить Джексон, пока меня не было. Удивительно, как сильно дети меняются всего за две недели.

Когда мы вошли к ним, в доме пахло чесноком и теплым хлебом, и у меня тут же заурчало в животе.

— Эй! — Эверли бросилась ко мне с Джексоном на руках, и я потянулась к нему, пока она целовала меня в щеку. — Я скучала.

— Я тоже, сестренка. Но этот парень… — сказала я, вдыхая его сладкий запах. Он пах детской присыпкой и бататом. — Я так понимаю, новая еда ему нравится.

Хоук обнял Эверли сзади и поцеловал в шею, а она захихикала.

— Да. И он, и Хоук обожают батат.

— Смотри, какой ты уже большой, малыш.

Я пошла за ними на кухню. Джексон схватил меня за волосы, глаза у него при этом смешно съехались, и я рассмеялась.

— Давайте есть.

Эверли посадила Джексона в детский стул, а я устроилась рядом с ним.

Следующий час мы провели за лазаньей, чесночным хлебом и салатом, а я рассказывала им обо всем, что произошло. Джексон гулил и хлопал ладошами по столику, будто тоже участвовал в разговоре.

— Ну, пока все звучит просто потрясающе. Посмотри, сколько ты успела за эти две недели. Я уверена, в конце временного контракта они тебя подпишут, — сказала сестра, ставя тарелки в раковину. Хоук тут же вскочил и начал загружать их в посудомоечную машину.

Черт, какие же они милые вместе.

— Да, не думаю, что будут проблемы. По тому, как он на тебя смотрит, мне кажется, ты его уже покорила, — добавил Хоук.

Мы с Эверли одновременно повернули головы к нему, и первой заговорила она:

— Как это он на нее смотрит?

— Как будто хочет меня убить, — пожала я плечами.

— Нет. Совсем не так. Это мужская штука. И поверь, Вольфганг Уэйберн точно не хочет тебя убить.

— Правда? А по-моему, они друг друга терпеть не могут, — рассмеялась Эверли.

— Не знаю, что вам сказать. Мне так не показалось.

— Поверь, ты ошибаешься. Мы друг друга не выносим.

Телефон завибрировал, и я потянулась к сумке, пока сестра доставала Джексона из стульчика.

Галлан: Я припарковался у дома Хоука. Спешки нет. Я здесь, когда будешь готова.

— Вот же гад, — простонала я.

— Что? — спросила Эверли и тут же широко распахнула глаза, переводя взгляд с меня на Джексона, напоминая, что ругаться нельзя. Мальчик знал всего пару лепетных слов, так что я сильно сомневалась, что он понимает, кто такой «гад».

— Вот об этом я и говорю. Я сказала Вольфу, что вы меня отвезете или я возьму такси. А он все равно отправил Галлана ждать внизу, хотя я просила этого не делать. Он нарочно меня бесит.

Хоук громко рассмеялся.

— Ага. Очень похоже. Как грубо с его стороны — убедиться, что ты доберешься домой в безопасности.

— Дело не в этом. Я попросила его не лезть в мои дела.

Эверли пожала плечами.

— Не знаю. Мне не кажется, что это грубо — прислать кого-то за тобой.

— Конечно, он всегда найдет способ выставить себя хорошим. Просто поверь мне. Этот мужчина ненормальный и пытается залезть мне под кожу.

Я быстро ответила Галлану, что помогу сестре купать малыша и буду готова через час. Он не виноват, что у его начальника мания контроля.

— Ну, похоже, у него это отлично получается, — подмигнул мне Хоук.

Вольфганг Уэйберн привык получать свое.

Но я не боялась большого, страшного Вольфа, так что его ждет большое разочарование.

12 Вольф

— Видишь, вот почему так приятно, что ты снова дома. Я могу заскочить к тебе в любой момент и увидеться, — сказала Сабина, когда мы устроились на диване с бокалами вина.

— Повезло мне.

Она шлепнула меня тыльной стороной ладони.

— Да брось. В глубине души тебе нравится, что ты вернулся. А если посмотреть, как расслабилась мама, когда ты дома, — так вообще красота.

— Да, я знаю, она рада. Пора было возвращаться.

— А как Буля? Он ведь тоже подумывал уйти? — спросила она, потянувшись за бокалом с журнального столика.

— Ага. Он последний из нашей первой команды, кто все еще в строю. Я знаю, Жаклин хочет, чтобы он ушел на пенсию. Он отслужил свои двадцать лет и даже больше. Парни подрастают, скучают по отцу.

Буля был моим самым близким другом и наставником, когда я только пришел в «морских котиков». Жаклин — его жена, а сыновьям сейчас четыре и шесть, так что ему пора бы больше бывать дома.

— Даже представить не могу, каково это — его жене. Ты не знаешь, сколько раз мы с мамой и папой сидели ночами без сна, потому что знали: ты в опасности. Хоть ты нам и ничего не говорил. Мы смотрели новости и понимали, что ты участвуешь в некоторых операциях. Даже Себ волновался. Он звонил и спрашивал, не слышали ли мы что-нибудь… даже если звонил из клуба, — она расхохоталась, и я невольно улыбнулся.

Мой брат всегда был тем еще артистом. Когда-нибудь ему придется повзрослеть, но пока можно и не спешить.

— Похоже на правду. Прости, что заставлял вас переживать. Но я знал, что тогда делал то, что должен. Семьям это дается тяжело, и именно это стало одной из причин, почему я ушел тогда, когда ушел.

— Я просто рада, что ты дома.

Она поставила бокал и внимательно посмотрела на меня.

— Я сегодня столкнулась с Джошем Лэндерсом. Он спрашивал о тебе.

Я поднялся, отнес бокал на кухню и поставил его на стол. Джош был моим лучшим другом в детстве. Он жил на нашей улице, и наши родители тоже дружили. По крайней мере, раньше. Теперь между всеми повис какой-то странный, перекошенный слон в комнате, и мне было удобно быть подальше от этого все те годы, что меня не было.

— Как он?

— Вроде нормально. Думаю, он хочет тебя увидеть, — сказала она, когда я снова сел рядом.

Я посмотрел в панорамные окна, где огни города светились на фоне черного неба.