Цель - Эль Кеннеди

Она слышит мучительную нотку в моем голосе и проявляет жалость, наклоняясь и целуя кончик моего члена. Затем слегка прикасается к нему языком, но этого достаточно, чтобы послать разряд тока вдоль моего позвоночника. Боже, долго я не продержусь.

Беру ее затылок и придвигаю ближе. По команде она открывает рот, и я наполовину проскальзываю в нее. Я чувствую влажное тепло, и это заставляет меня стонать. Все, черт возьми, восхитительно, хотя она еще даже не начала обрабатывать меня языком.

– Твою мать, – задыхаюсь я, когда она лижет чувствительную уздечку.

Сабрина смеется, и ее смех отдается во всем теле. Она мучает меня медленными, ленивыми движениями руки, глубокими и влажными движениями рта, сладкими, нежными поглаживаниями языка. И все это время издает самые возбуждающие звуки, какие я когда-либо слышал: всхлипы и стоны с придыханием, которые подтверждают, что она так же близка к финалу, как и я.

Я глажу ее волосы. Они такие мягкие и шелковые, что скользят между пальцами. Двигаю бедрами как можно медленнее, поскольку хочу растянуть процесс. Но когда она внезапно подается вперед, а ее губы плотно обхватывают член у основания, я не могу сдержать оргазм и, погрузившись в ее горло, взрываюсь словно петарда. Это происходит так быстро, что я не успеваю даже предупредить ее.

– Сабрина, – хриплю я, пытаясь вытащить член.

Но она лишь стонет и двигается быстрее, проглатывая сперму.

Удовольствие настолько сильное, что едва не сбивает меня с ног. Мои колени подгибаются. В голове нет ни одной связной мысли с тех пор, как она взяла у меня в рот.

Наконец я ощущаю, как она нежно гладит рукой мои бедра, щекочет пальцами член, а затем проглатывает остатки перед тем, как подняться на ноги.

– Было забавно, – говорит она мне.

Я разражаюсь смехом. Забавно? Сабрина явно преуменьшает.

– Это было, мать его, невероятно, – поправляю я, прижимая ее к себе.

А потом целую, пока она не начинает задыхаться. Ноги все еще дрожат, но руки тверды как скала, так что я методично стягиваю с нее футболку и тяну за тесемку, которая удерживает на месте ее бюстгальтер в стиле бикини. Не отрываясь от поцелуя, я наступаю, подталкивая ее к кровати, пока у нее не остается выбора, кроме как упасть на локти и растянуться на спине.

Я сбрасываю ее туфли, одну за другой, останавливаясь, чтобы поцеловать стройные лодыжки. Затем избавляюсь от ее укороченных шортиков, швыряя их через всю комнату, и снова тянусь за ее каблуками.

Сабрина приподнимает бровь.

– Ты наденешь их обратно?

– О да, надену. Ты понятия не имеешь, как возбуждающе выглядишь в них.

Я с легкостью обуваю в туфли ее маленькие ножки. Закончив, смотрю на Сабрину долгую-долгую минуту и поражаюсь, как мне могло так повезти. Эти длинные ноги, сладкие изгибы, мягкая оливковая кожа… Ее темные волосы веером разметались за головой, а приоткрытые алые губы соблазнительно блестят. И эти, мать их, каблуки… Боже, она моя идеальная влажная мечта.

Я встаю на колени и придвигаюсь ближе. Член снова встал, но я игнорирую его. Он может подождать пять минут, пока мы немного поиграем.

– Никак не могу осознать, какая ты красивая, – хриплю я, просовывая руку ей между ног.

Когда прикасаюсь к клитору, ее бедра резко приподнимаются с постели в ответ, вызывая мою улыбку. Одно легчайшее прикосновение, и она уже завелась. Или, может быть, это произошло, когда она делала мне минет, который достоин того, чтобы войти в историю.

Я провожу пальцем вниз по ее щелке ко входу и издаю стон, когда обнаруживаю, что она вся мокрая.

– Это моих рук дело? – бормочу я.

В ее глазах пляшут чертики.

– Прости, но нет. Я представляла Тома Харди все то время, пока отсасывала тебе.

– Брех-ня. – Я проталкиваю один палец внутрь нее, и она громко вскрикивает. – Ты точно знала, чей член у тебя во рту.

Сабрина извивается на моем пальце, и я добавляю еще один, теперь работая обоими. Глажу ее внутри, пока большой палец делает круговые движения, дразня клитор.

– Хорошо, я знала, – выдыхает она. – Кому нужно представлять кинозвезду, когда фантазия уже воплотилась в жизнь.

Будь я проклят, если моему эго это не нравится. А члену определенно нравится то, как мышцы ее киски сжимают мои пальцы. Вспоминаю, какая тугая она была в последний раз, как приятно это было, и снова забываю о том, что пытаюсь быть терпеливым.

Я со стоном развожу свободной рукой ее ноги и зарываюсь лицом туда, где хочет оказаться мой член. Когда язык касается ее, она стонет так громко, что может перебудить всех в округе. Надеюсь, снотворное ее бабушки делает свою работу, иначе нас ждет весьма неловкое вторжение.

Я целую, лижу и посасываю, играя с ее киской, пока мое тело еще может это выносить. Но затем в моем мозгу остается место лишь для одной мысли: я должен быть внутри нее.

Когда я отворачиваюсь, Сабрина разочарованно стонет. Моя борода оставила на ее коже красные точки, но эту девушку, очевидно, сейчас волнует другое. Она извивается и сводит ноги, изнемогая от желания.

– Такер, – умоляет она.

– Держись, дорогая. – Я перегибаюсь через край кровати, хватаю штаны и вытаскиваю из бумажника презерватив.

Она смотрит, как я натягиваю его, в ее взгляде нет разочарования, и он полон нетерпения.

– Иди ко мне, – приказывает она.

– Да, мэм.

Ухмыляясь, я ползу обратно к ней, одной рукой беру свой член и направляю его внутрь. Мы оба стонем, потому что я вхожу глубоко. Но, очевидно, недостаточно: ее ноги, длинные и невероятно гладкие, тут же обхватывают меня за талию. Она упирается каблуками в мою задницу и приподнимает бедра, чтобы сделать проникновение еще глубже, и это, мать его, лучшее чувство в мире.

Я опускаюсь вниз, так что мои локти оказываются по обе стороны от ее головы.

– Красивая, – бормочу я, глядя сверху вниз на ее зардевшееся лицо. Затем склоняю голову и снова целую ее.

Мой член пульсирует от жара ее тела, но я стараюсь сохранять медленный темп. Очень, черт возьми, стараюсь. Но у Сабрины другие планы.

Она зарывается рукой в мои волосы и тянет на себя, пока наши губы не разъединяются.

– Мне нужно больше! – В ее голосе звучит отчаяние, которое я тоже сейчас чувствую.

– Скажи, что тебе нужно.

– Это. – Она хватает мою руку и тянет вниз. Тонкие пальцы сжимают мою руку и направляют, побуждая гладить ее клитор. – И это. – Она подается вперед, и насаживается на меня.

Конец всем моим благородным мыслям, дамы и господа.

Медленный, размеренный темп крошится в пыль. На его месте – чисто животный трах. Я врезаюсь в нее всем, что у меня есть. Моя ладонь словно прилипла к ее опухшему клитору, который я поглаживаю во время каждого неистового движения. Через несколько секунд мы оба превращаемся в потную, задыхающуюся массу. Пружины матраса скрипят под нашим напором. Спинка кровати врезается в стену с ритмичным бух, бух, бух, которое звучит в унисон с бешеными ударами моего сердца.