Белые лилии - Саманта Кристи

я почувствовала себя виноватой. Я самая хреновая подруга с сотворения мира. Как я могу мечтать о Гриффине после того, как я только что провела вечер с его женой? Со своей лучшей подругой.

Я не пошла на воскресный семейный обед. Потому что там были Гриффин и Эрин. Я не могла смотреть Эрин в глаза после того, что делала прошлой ночью. Весь день я корила себя. Я даже подумывала рассказать Эрин о том, что я сделала, ведь тогда она бы точно меня возненавидела. Вот насколько виноватой я себя чувствовала. Мне было так стыдно, словно я и в самом деле переспала с Гриффином. Я ужасная подруга, и я это понимала.

Бэйлор позвонила мне, потому что я не пришла на обед, и я рассказала ей, что случилось. Бэйлор заставила меня подробно описать, что именно сделал Гриффин. Он прикасался ко мне, когда целовал в щеку? Нет. Он посмотрел мне в глаза после поцелуя? Нет. Он сказал что-нибудь хотя бы отдаленно двусмысленное? Нет.

После третьего «нет» Бэйлор рассмеялась и сказала, что во всем виновата беременность. Гриффин не сделал ничего дурного, а мои фантазии в порядке вещей. Она сказала, чтобы я не занималась самобичеванием. Я поблагодарила сестру и заверила, что не буду. Потом я опять погрузилась в чувство вины и жалости к себе на весь остаток дня.

На следующий день мы встретились с Эрин. Она зашла в ресторан за билетами и сказала, что мы встретимся вечером на стадионе. Я не сказала ни слова. Я буду держать свои фантазии при себе. Я не могу пойти на риск потерять Эрин. Я никогда не сделаю ничего, что причинило бы ей боль. Гриффин для меня табу – сейчас и навсегда. Мне всего лишь надо пережить еще двадцать шесть недель с бушующими от беременности гормонами, а потом все наверняка будет в порядке.

Я вздрагиваю от чьего-то покашливания, которое выдергивает меня из моих мыслей, и вижу стальные серые глаза самого Гриффина. Я чувствую, как кровь приливает у меня к щекам, и надеюсь, что у меня на лице не написано, как он на меня действует.

Я выгибаю шею и заглядываю ему за спину. Эрин нет. Класс, нам придется сидеть тут в море неловкости и ждать, когда она появится. Мои попытки не замечать его спортивную футболку, плотно прилегающую к широкой груди и слегка суживающуюся на подтянутой талии, оканчиваются жалкой неудачей. Он неприкрыто сексуален и сногсшибательно прекрасен.

Я приклеиваю на лицо свою лучшую улыбку в стиле «и вовсе ты не мужчина моей мечты».

– Привет!

– Привет!

Гриффин оценивает мой наряд. Разумеется, я надела свитер с логотипом «Янкис». Еще на мне такая же бейсболка, а хвостик я продела через отверстие. На мне мои любимые джинсы, правда, мне пришлось оставить две верхние пуговки расстегнутыми, так что я не заправила футболку. Свитер мне великоват, Гриффин, наверное, считает, что я выгляжу просто смешно.

– У нас ведь не возникнет из-за этого проблем, правда? – Гриффин указывает на наши свитера с логотипами соперничающих команд.

Я смеюсь:

– Нет. Особенно после того, как мы надерем вам задницу.

Гриффин только ухмыляется. Потом сообщает мне плохую новость:

– Эрин не сможет прийти. Учительница, которая должна была ее заменить, в последнюю минуту не смогла. Так что сегодня мы с тобой вдвоем.

Мое сердце бешено бьется. Нет! Эрин – наш буфер. Она сидела бы между нами. Если бы она была здесь, мне не пришлось бы даже смотреть на Гриффина. Я могла бы притвориться, что его здесь вообще нет. Она хоть представляет себе, что наделала?

Мне надо уйти. Я могу придумать какую-нибудь отговорку и уйти. Я пытаюсь что-нибудь придумать, но так, чтобы Гриффин не запереживал, что это связано с ребенком.

Я не успеваю ничего сказать, потому что он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться:

– Пошли!

Я смотрю на его руку так, словно обожгусь, если прикоснусь к ней. Я точно знаю, что именно это и произойдет. Может, я смогу пережить это мероприятие, если он не будет ко мне прикасаться. Я могу сосредоточиться на матче. На толпе. На еде. На чем угодно, лишь бы не на Гриффине. Я злобно смотрю на него.

– Я еще не настолько растолстела, Гриффин. Думаю, я все еще могу встать без посторонней помощи.

Не обращая внимания на его руку, я встаю и засовываю руки в карманы.

– Извини. Просто хотел помочь.

Когда я встала, Гриффин заметил мой слишком большой свитер.

– Ты в нем выглядишь как юная школьница, – фыркает он.

Не знаю, как стоит воспринимать этот комментарий, поэтому просто пожимаю плечами:

– Ну, эта школьница проголодалась. Купи мне хот-дог.

– Ты же знаешь, что в них куча нитратов, да? – Уголки его губ ползут вверх. Эрин и Гриффин не особо контролируют, что я ем и пью. Они даже не спрашивают меня про еду и не заставляют за этим следить. Так что он либо меня дразнит, либо ему нравится со мной ссориться.

– За это ты купишь мне два хот-дога! – говорю я и решительно шагаю впереди него. За спиной я слышу его смех.

Мы стоим в длинной очереди за хот-догами, и я чувствую радостное возбуждение. Ничто не сравнится с живым спортивным состязанием. Не важно с каким. Бейсбол. Регби. Футбол. Ощущения всегда одинаковые. Чувство товарищества между фанатами. Запах попкорна, чипсов и жареного мяса. Толкучка, когда все спешат на свои места перед началом игры. Это опьяняет. И судя по выражению лица Гриффина, ему это нравится не меньше, чем мне.

Кто-то толкает Гриффина в спину, отчего он наскакивает на меня и чуть не опрокидывает на землю. Он успевает меня поймать, прежде чем я упаду лицом на стойку.

– Ты в порядке? – Гриффин обеспокоенно оглядывает меня сверху вниз, словно это могло как-то навредить ребенку.

Я пытаюсь найти хоть какие-нибудь слова, но мой мозг полностью занят ощущением крепкого объятия сильных рук Гриффина. Его большие ладони почти целиком охватывают мои бицепсы – от плеча до локтя. Тепло его рук растекается по моем телу. Я знаю, что это прикосновение ничего для него не значит. Он защищает меня, потому что я инкубатор, который вынашивает его ребенка. Но мое тело все равно отвечает на его прикосновение.

– Скай, ты в порядке? – Голос Гриффина звучит настойчиво и обеспокоенно.

Я киваю. Я молча велю ему убрать руки. Я молча умоляю его не убирать их.

– Да, извини. Просто это было неожиданно.

Гриффин с облегчением опускает руки. Мы еще немного продвигаемся к стойке, и тут до меня доходит, что