Страстная бунтарка - Эмили Маккей

— Я просто считаю, что это плохая идея. Это может навредить Пейтон.

Наблюдая за тем, как расстроенная Уэнди возится со своими легинсами, Джонатан спрашивал себя, прав ли он.

— Мы сейчас ее родители, — отрезала она. — Не вижу, как мы можем ей навредить, если будем вместе спать.

— Не видишь?

— Нет. Поскольку мы решили, что наш брак продлится два года, я, напротив, считаю это хорошей идеей.

Ему начал надоедать этот бессмысленный спор.

— Хорошо. Хочешь знать правду? Я считаю, что мы не должны вместе спать, потому что не хочу, чтобы ты страдала. Ведь ты уже ко мне эмоционально привязалась.

— Эмоционально привязалась? — Ее голос был полон сарказма, но в глазах промелькнула боль. — Я? Смешно это слышать, поскольку не я двадцать минут назад без умолку болтала о том, как я последние пять лет хотела этого. Как отчаянно в этом нуждалась. — Наконец ей удалось натянуть легинсы.

— Верно, — произнес Джонатан с горечью. — Я говорил о том, как хотел тебя физически, а не как сильно тебя любил.

Слеза, висевшая на ее ресницах, сорвалась вниз и покатилась по ее бархатистой щеке. Нежно смахнув ее, он продемонстрировал ей свой мокрый палец:

— И не я сейчас плачу.

— Какой же ты все-таки мерзавец! — Уэнди сделала шаг назад и надела туфли. — Можешь быть спокоен, я не стану тебя просить заниматься со мной сексом.

С этими словами она направилась к двери. Прежде чем ее открыть, она обернулась и спросила:

— Ты все еще хочешь мне помочь или выходишь из игры?

— Я помогу тебе, как и обещал.

— Ты уверен? Два года — это долгий срок. Если у тебя есть какие-то сомнения, я бы предпочла узнать о них сейчас.

— Я же сказал, что буду с тобой. — Даже если это означает, что ему придется на два года забыть о сексе. Он не намерен ей изменять, даже несмотря на то что их брак фиктивный.

— Хорошо. Мои родные хотят познакомиться с твоими. Они собираются устроить прием в честь нашей свадьбы. В пятницу мы едем в Пало-Верде.

Она не стала дожидаться его ответа и ушла. Откуда ей знать, что перспектива встретиться со своей семьей приводит его в больший ужас, чем мысль о двухлетнем воздержании?

Время до поездки в Пало-Верде пролетело быстро. Джонатан настоял на том, чтобы Уэнди провела эти дни со своей семьей. Это парадоксально, учитывая, что он женился на ней только для того, чтобы не потерять в ее лице ценного сотрудника. Но всякий раз, когда она затрагивала эту тему, он холодно смотрел на нее и говорил, что она должна больше времени проводить с Пейтон, если хочет убедить свою семью, что из нее получится хорошая мать. Он заверял ее, что у них будет еще достаточно времени, чтобы подготовить предложение для правительства. Несмотря на его недавнее заявление о том, что они вдвоем не будут ездить на работу, пока у них гостят ее родные, он бывал в офисе каждый день. Очевидно, он изменил свое решение после их близости.

По правде говоря, она не возражала, потому что не была готова войти в кабинет, где отдалась ему с такой страстью. Не была готова увидеть его работающим как ни в чем не бывало за своим столом, на котором все произошло.

Все эти дни Уэнди показывала своим родителям достопримечательности Пало-Альто и близлежащих городов. Мема, ненавидящая все, что касается Калифорнии, оставалась дома с Пейтон, а дядя Хэнк вернулся в Техас. Ее родители получали удовольствие от их совместного времяпрепровождения. К своему удивлению, она обнаружила, что тоже наслаждается их обществом.

Она предполагала, что это затишье закончится в конце недели, когда приедут ее дядя и Хэнк-младший со своей женой. Хелен настояла на том, что займется организацией свадебного приема в Пало-Верде. Не покидая Техаса, она выбрала место, пригласила гостей и забронировала жилье для Морганов. Это было нелегким делом, учитывая то, что она имела в своем распоряжении всего несколько дней, но всякий раз, когда Уэнди предлагала ей свою помощь, она отказывалась. Хелен даже связалась с родными Джонатана, правда, приглашение приняла только его старшая сестра Мария.

Уэнди понимала его родных. К концу недели она устала от разговоров с Хелен. Сильнее ее тяготила только игра в счастливую семью с Джонатаном. Напряжение между ними было таким сильным, что вряд ли им удалось кого-то одурачить. Как бы то ни было, Джонатан отлично справлялся со своей ролью. В присутствии ее родных он прикасался к ней, обнимал за плечи, целовал в лоб или в щеку.

Ночи были самым ужасным временем. Вечера в компании Джонатана и своих родственников она еще могла выносить, но внутри у нее все сжималось всякий раз, когда она оказывалась со своим мужем в запертой комнате. Наверное, ее родители и Мема удивились бы, если бы узнали, что они запираются на ночь, но нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь увидел одеяла у изножья кровати, на которых спал Джонатан. Несмотря на то, что дядя Хэнк уехал, они не стали переносить колыбель Пейтон в детскую. Рядом с ними малышка лучше спала. Но даже присутствие Пейтон не мешало Уэнди сходить с ума от неудовлетворенного желания.

В восемнадцать лет Джонатан покинул Пало-Верде с пятью тысячами стами шестьюдесятью восемью долларами на текущем чековом счете. Помимо этого у него был документ на частичную стипендию для обучения в Стэнфорде, два чемодана, рюкзак, настольная лампа, допотопный ноутбук и куча студенческих займов. Из своего родного города он уехал на БМВ Мэтта и больше никогда не возвращался.

Пало-Верде — маленький, но имеющий историческое значение городок между Сакраменто и озером Тахо. Когда Джонатан уезжал оттуда в середине девяностых, его родной городок только начал выбираться из экономического кризиса, который там наступил по окончании золотой лихорадки более сотни лет назад. Сейчас, когда Сакраменто разросся, жители Пало-Верде стали ездить туда на работу. Объективно Пало-Верде не такое уж плохое место для жизни. Городок по-своему прелестен. Конечно, мальчишка-подросток не оценит его достоинств, но большинству людей по душе старые дома и живописные предгорья хребта Сьерра-Невада.

Несмотря на все это, по пути туда Джонатану неоднократно хотелось развернуть автомобиль и отправиться домой. Если бы месяц назад кто-нибудь спросил его, не желает ли он съездить в Пало-Верде, он бы ответил, что не сделал бы этого ни за какие сокровища мира.

Когда они с Уэнди и Пейтон въехали в Пало-Верде, он так крепко вцепился в руль, что костяшки пальцев побелели. За ними следовал микроавтобус с родственниками Уэнди. Она сидела с включенным айфоном и, глядя на карту навигационной системы, говорила ему, куда нужно поворачивать, как если бы он не провел первые восемнадцать лет своей жизни в этой Богом забытой дыре.

— Похоже, что это шоссе скоро соединится с Мэйн-стрит, — прошептала она, чтобы не разбудить Пейтон, спящую сзади в детском кресле.

— Я знаю.

Проигнорировав его ответ, она продолжила давать указания: