Неправильная любовь - Лина Мур

– Санта-Барбара какая-то, – тихо произношу, надавливая пальцами на закрытые глаза. Дурдом!

– Ваш заказ, – официант ставит передо мной жаркое, а Мел выбрала теплый салат с морепродуктами.

Я киваю ему, пока он расставляет напитки, а затем удаляется, оставляя нас наедине.

– А как вы решили поступать вместе? – спрашиваю я, приступая к еде.

– А мы так и планировали. Всю жизнь быть только вместе. Мы как неотрывные половинки. Я вот совершенно не знаю, чем буду заниматься. А Хлои… у нее есть мечта, – улыбается Мел.

– Какая? – я не должен углубляться, но делаю это. Мне хочется знать. Не могу противостоять этим желаниям.

– Она хочет открыть небольшой ресторанчик в таком домашнем стиле с выпечкой. Ты не пробовал ее пироги. Это нечто! Она обожает печь и готовить. А какой у нее хлеб. Она в багет втирает специи, бекон, овощи, и это просто пальчики оближешь. И выбрала факультет бизнеса, чтобы распланировать весь свой проект.

– Понятно, – бормочу я. Еда становится безвкусной, во рту я ощущаю только горечь от мечты Хлои.

С каждым словом Мел все мои выводы с треском рушатся, оставляя передо мной замечательную и неповторимую девушку.

В груди тяжелым комом сгущается раскаяние, еще больше, чем прежде. Господи, почему она? Почему она встретила меня? Зачем пришла ко мне?

Ни единого ответа.

– Я бы хотела тебя кое о чем попросить, Эрик, – неожиданно говорит Мел, и я поднимаю голову, удивляюсь и радуюсь тому, что она хотя бы назвала меня по имени, а не «донором», как вчера.

– Об этом меня тоже попросила Хлои. Она сказала, что сначала я должна узнать причины, а потом ненавидеть тебя, – закатывает глаза дочь от моего потерянного выражения лица.

О да, и снова удар под дых. Я больше не могу вытерпеть ни одного слова, ни одного осознания, что Хлои пытается помочь нам, а не разрушить. Это давит на меня так, что мне становится нечем дышать.

– О чем ты хотела меня попросить? – сглотнув, напоминаю я.

– Ты мог бы не сильно загружать Дона, хотя бы по вечерам, этот месяц? – на одном дыхании говорит Мел, а я еще больше впадаю в ступор.

– Понимаешь, он нравится Хлои. Ладно, мне кажется, между ними, типа, любовь с первого взгляда, но не суть. Я хочу, чтобы она улыбалась и отдохнула. А Дон вроде как хороший парень, так за ней ухаживал. И даже никакого секса на первом свидании. Я надеюсь, у него там все работает? Вы же, мальчики, говорите между собой. У него должно быть там все шикарно, судя по размеру его ноги. Что-то я отвлеклась. – Моя дочь обсуждает со мной размер члена Дона, ни капли не смущаясь. Я то открываю, то закрываю рот, не в силах даже сказать что-то. – В общем, хотя бы вечера оставь им, пусть они на свидания походят. Ах да, они и сейчас на нем. Я буду молиться, чтобы Дон проявил себя как самец. Она говорит, что он типа принца, а ей катастрофически необходим такой настоящий самец. Да, Хлои нужен хороший секс, иначе она взорвется. Больше месяца передышки – это плохо для организма. Тем более для женского. Грег был так себе, мне даже кажется, что Хлои была с ним просто потому, что больше не с кем. Он был красавчиком, только вот агрегат у него был не такой уж и большой, и теперь тут есть Дон. Они там целовались, и…

– Хватит, – обрываю я, и Мел удивленно замолкает, хлопая глазами.

Я вскакиваю с места, пытаясь не показывать ей, насколько меня сейчас встряхнуло, и извиняющимся тоном произношу:

– Отойду, ты пока ужинай.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу из ресторана на тяжелый вечерний воздух, обещающий сильную грозу

Достаю из кармана пачку сигарет, которую я зачем-то продолжаю по привычке носить с собой. Нервно закуриваю и выдыхаю горький дым, который уже не помнил полтора года. Мне он сейчас необходим.

«Хлои нужен хороший секс… больше месяца передышки», – эти слова разрывают мою голову, и я судорожно затягиваюсь сигаретой.

Черт.

Хороший.

Секс.

Грязный секс.

Раскрепощенный секс.

Охрененный секс.

Хочу.

Мое тело отвечает незамедлительно на мои мысли. Мой член твердеет, вспоминая ее под моими руками. Упругая грудь… эти бедра, с невообразимым изгибом тонкая талия. Создана для наслаждения.

Черт!

Сигарета и секс.

Долгий секс.

Ее рот на моем члене, и эти горящие глаза… я сгораю в них.

Я начинаю громко дышать от похоти внутри, она быстро разливается по венам, затрагивая каждую клеточку тела. Член уже упирается сильнее в молнию брюк, и я снова затягиваюсь сигаретой, прерывисто выдыхая воздух.

Соня!

Нет!

Хлои!

Соня – я должен хотеть ее!

Должен встать на нее!

Должен!

Образ белокурой Сони появляется в голове, и меня отпускает, позволяя вдохнуть глубже обжигающий легкие дым.

Приехали. Вот мой холодный душ. Замечательно. Лучше не придумаешь!

Вот как так-то? Я хочу ее, безумно хочу Хлои, но не имею права даже думать об этом. Я хочу обратно свою колдунью. Никогда так не хотел женщину. Нормально? Ни черта! Чем она так сильно цепляет всех? Какое в ней отличие?

Узнав о ней так много, я желаю искупить свою вину. Да, я так и сделаю. Я буду держаться подальше от нее, помогу с Доном, и все встанет на свои места. Она будет занята. Счастлива. Подальше от меня. Станет чьей-то.

Сигарета тлеет, обжигая пальцы, я разрешаю себе грубо выругаться и потушить окурок в рядом стоящей урне.

Все. Вроде бы я пришел в себя.

Я поднимаю лицо к небу и закрываю глаза, прислушиваюсь к быстро бьющемуся сердцу.

Да, я могу себя контролировать. Мне тридцать четыре, я вышел из того периода спермотоксикоза. Конечно, все просто.

Я и Соня.

Хлои и Дон.

Я и Хлои.

Хлои!

Колдунья!

Лжец.

Отъявленный извращенный лжец, желающий трахнуть Хлои так, что член зудит.

Ты попал, Эрик. Ты просто вляпался в дерьмо по самые уши!

Хлои

Я стараюсь как можно тише открыть дверь и проскользнуть в квартиру с огромным букетом роз, который таскал на протяжении всей двухчасовой прогулки Дон. Нет, мне все очень понравилось. Центральный парк великолепен. Звезды тоже. Хотя какие звезды? Небо заволокло тучами, и я то и дело опасалась ливня. А мы настолько далеко ушли, что пришлось бы бежать на высокой шпильке до укрытия. У меня и так ноги уже дрожат от такой романтики.

Ненавижу романтику, все эти цветочки, шарики и розовых тараканов в голове. Но Дон очень нервничал, и мне пришлось улыбаться и заверять его, что я без ума от этих мертвых красных бутонов.