Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса - Лера Виннер

не было сил терпеть, и, быстро поцеловав под подбородком, Эйдан вошел в меня сразу, одним плавным движением. Тут же замер, давая мне привыкнуть к ощущению, а я задохнулась, отчаянно цепляясь за его плечи.

Это оказалось обжигающе хорошо.

Между нами не было даже тонкого слоя резины. Только я, он и выжигающий лёгкие воздух.

Взгляд у Эйдана был бешеный. Продолжая держаться за его плечи, я не хотела, да и её могла отвернуться — так и смотрела ему в глаза, кусая губы, когда он начал двигаться. Сначала медленно почти до муки, давая мне прочувствовать каждый дюйм своей плоти внутри, каждое движение.

После — чуть быстрее.

Мельком я зачем-то подумала о том, что каждому воистину свое: Кларисе для того, чтобы почувствовать себя по-настоящему желанной, понадобились трое красивых мужчин, готовых трахать её до изнеможения. Мне — попросить Эйдана. Позволить ему не просто войти в меня, а взять полностью, не только тело, но и внимание, и разум.

Настолько открытой и беззащитной я не чувствовала себя никогда прежде, но, как ни странно, именно от этого делалось особенно хорошо.

— Эйдан… — я не то простонала его имя, не то оно просто сорвалось с губ на выдохе.

От его ритмичных движений во мне, от тяжести его тела было уже не разобрать.

Он замер. Всего на секунду остановился, опустил голову мне на плечо, а потом отстранился, чтобы перехватить меня за бедра удобнее, потянуть на себя.

Если бы я могла, запротестовала бы. Попросила бы его остаться на мне.

Но он лишь немного сменил угол, подтянул моё колено выше, почти себе на плечо, и стал двигаться чуть быстрее, не оставляя мне возможности даже податься ему навстречу.

Мир перед глазами пошатнулся и стёрся.

я не хотела закрывать глаза, но всё-таки на секунду зажмурилась, чтобы не осталось ничего кроме.

— Змей!..

Это была уже почти мольба.

Ощущений оказалось слишком много, и некуда было спрятаться от них, не было возможности закрыться — всё для него, всё напоказ.

Мой голос прозвучал почти жалобно, едва ли не испуганно, но Эйдан не остановился. Он просто продолжал двигаться во мне, и не подумал отстраниться, когда я выгнулась под ним, задыхаясь, почти крича.

Я думала, что в самый первый раз кончила с ним, — для него, — так, как никогда прежде, но даже это было ничем в сравнении с тем, что я испытала теперь.

Никого и ничего, помимо Эйдана, помимо нас, для меня не осталось, а он продолжал двигаться, продливая это умопомрачительное чувство, заставляя меня окончательно теряться в нём.

Сколько прошло времени, прежде чем в глазах у меня просветлело, я даже не пыталась понять.

Восхитительно тяжёлый и горячий Эйдан по-прежнему лежал на мне, точно так же пытаясь отдышаться, а я всё ещё держалась за его плечи, как будто без этого могла провалиться в небытие.

По бёдрам стекала густая и ещё тёплая влага, но это не казалось ни пугающим, ни неприятным. Как будто он и должен был кончить именно в меня, и никак иначе.

— С ума сойти!..

Настроение было восхитительным.

Мышцы дрожали от напряжения, но во всём теле ощущалась такая изумительная лёгкость, что хотелось мне только одного — улыбаться.

Я тихо засмеялась, поцеловала его во влажное от пота плечо, и змей тут же вернул мне этот поцелуй, ловя губами губы.

— Я уже почти смирился с тем, что мне придётся нарушить собственный приказ.

— Разве я могла так унизить Ваше Величество?

На этот раз мы засмеялись вместе, и я прижала Эйдана к себе крепче, потому что этот смех выдал его с головой.

Он волновался. В самом деле волновался не меньше меня, хотя желающих порадовать его хорошим минетом женщин в этом лесу наверняка побывали сотни. Если не тысячи.

Моё платье тоже промокло от пота, но для того, чтобы снять его, пришлось бы хоть немного приподняться.

Да и мне слишком понравилось, как ладонь Эйдана скользнула под подол, прошлась по моему бедру.

— Ты не выцарапаешь мне глаза, если я скажу нечто странное?

Он перекатился на живот, устраиваясь удобнее рядом со мной, почти на мне.

Я закинула руку ему на плечо и изо всех сил постаралась не прикусить губу от внезапно накрывшей паники.

Снова вспомнились странные слова Зои. Что, если он в самом деле скажет, что не был бы против, если бы я осталась?

Насколько уместно будет спросить, хочет ли он, чтобы я осталась с ним или просто в его лесу?

— Скажи.

Что бы там ни было, ответ на его вопрос мог быть только один.

Змей поднял голову, окинул меня долгим нечитаемым взглядом, а потом вдруг потянулся и ласково погладил меня по щеке.

— Несколько раз в жертву Королю приносили девственниц. Хотя, учитывая суть нашей легенды, это и было отчаянно глупо. Так вот, ни одна из тех девушек не смущалась так искренне, как ты.

Он продолжал смотреть, ожидая от меня какой-то реакции, а я смогла только глупо открыть и закрыть рот.

— Это был комплимент или наоборот? — это, пожалуй, уточнить, можно было.

Эйдан тряхнул головой и вдруг хрипло засмеялся.

— Ты великолепна! Вообще-то, он самый.

Понимая, что вот-вот зальюсь краской снова, я попыталась представить, как ты можно отшутиться, перевести стрелки на него самого. Однако Эйдан подался ближе, ловя губами мои губы, и все мысли вместе с сомнениями растворились, будто их и не было вовсе.

— Никто из них не вовлекался в процесс так, как вовлекаешься ты. Для тебя почему-то так важно, нравится мне или нет. Что я думаю, что чувствую, — снова он заговорил едва слышным шепотом, а я и вовсе перестала дышать.

Теперь он был так близко, и друг к другу мы продолжали прижиматься так крепко, словно от этого зависели наши жизни.

Такая чудовищная глупость, учитывая, что знали друг друга мы всего два дня.

Точнее, две ночи и один день.

— Тебе просто нравится меня смущать.

— Безусловно! И это тоже, — он опять над чем-то засмеялся, а потом приподнялся, чтобы помочь мне избавиться от платья и раздеться самому.

Следовало, наверное, взять хотя бы простынь, чтобы прикрыться, но мне было лень — и вставать, и накидывать, и закрываться от него. С Эйданом я чувствовала себя поразительно свободно даже без одежды.

— Скажи, — на этот раз я сама прижалась к его боку и легла грудью ему на грудь. — Это лес? В нем дело? Или во мне самой?

— Что ты имеешь в виду? — он не только не возражал, но и поспешил