Клетка. Жена монстра - Ева Трезор

зрелище — даже для меня. Но это личное и оттого – это приятно... Димон кашляет, пытается что-то сказать, но его слова тонут в бесконечных хрипах. Через несколько секунд он затихает.

Толик поджигает квартиру. Нужно замести следы.

Выходим на улицу, молча расходимся.

Еду домой. Настроения совсем нет. Ведь он прав, ни хера я не смогу так просто добраться до Калмыкина, но и отца подключать не хочу. Он просто не станет мне помогать, а за подобные мысли – вообще похоронит. Надо подумать…

Почти десять вечера — свет в комнате Анжелики горит.

Поднимаюсь на второй этаж и медленно открываю дверь — вздрагивает. Она смеряет меня презрительным взглядом и откладывает расческу. Выглядит охуенно и соблазнительно в своем милом платьице.

— Чего тебе? — резко бросает, демонстрируя, что ей совсем неинтересна моя компания.

Анжи заостряет взгляд на моей побитой физиономии, но ничего не спрашивает, будто ей все равно. Возможно, ей действительно все равно…

— Полегче, принцесса. Почему ты еще не перетащила вещички в нашу комнату?

— Даже не собираюсь, — отводит взгляд и смотрит куда-то в пустоту.

— А что тебе по душе? Ты моя жена и…

— Только на бумаге! — обрывает она на полуслове.

Это меня почти выводит из себя, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не наказать ее прямо сейчас.

— Анжи, — говорю тихо, не хочу заводиться сильнее, — давай сделаем все, чтобы тебе было уютно. Хочешь картину твою повесим на стену? Кстати, где она?

Напряглась, но молчит. Анжелика отворачивается к зеркалу, словно я не с ней говорю. Ничего, я просто подхожу ближе и встаю за ее спиной.

— Ммм? — дотрагиваюсь до ее обнаженного плеча и провожу ладонью по лопаткам. — Кажется, где-то я ее видел. Ну, такая, с влюбленной парой в цветущем саду. Там еще полнолуние. Мне нравится эта мрачность, чем-то завлекает.

Я убираю ее волосы на правое плечо и касаюсь губами ее шеи.

— Я продала ее…

Обворожительная лгунья, играть со мной вздумала.

— В самом деле? — играю удивление я, сильнее сжимая ее плечо. — И кому же ты ее продала, художница?

Она молчит. Я даже ощущаю, как участилось ее дыхание, сильнее прильнув горячими губами к вене на шее — получаю подтверждение своим догадкам.

— Ты же лжешь, Анжи, — шепчу я ей на ухо. — Ты играешь со мной. И, знаешь, твои игры мне совсем не нравятся.

Разворачиваю ее к себе лицом. Упорство в ее глазах дает понять, что она пойдет до конца, но я также вижу в них и страх. Этот страх мне тоже нравится.

— Ты думаешь, я поверю в эту чушь? — говорю я, повышая голос. — Ты думаешь, я идиот?

Она отталкивается ладонями от моей груди, делает шаг назад.

— Не смей так со мной разговаривать! — кричит она.

— Почему бы и нет? — усмехаюсь я. — Ты же лжешь мне!

Подхожу к ней, преграждая пути отступления.

— Где картина, Анжелика? — спрашиваю, глядя ей прямо в глаза.

Она молчит.

— Ты хочешь, чтобы я был плохим, — провожу пальцем по ее щеке. — Хорошо. Я буду плохим. Дай только повод, детка.

Хватаю ее за руку, с силой притягиваю к себе.

— Что ты делаешь? — кричит она, пытаясь вырваться.

— Ты будешь отвечать на мои вопросы, — сильнее сжимаю ее руку. — И ты будешь говорить правду.

Прижимаю ее сильнее, лишая возможности двигаться.

— Где картина, Анжелика? — повторяю я, глядя ей прямо в глаза.

Она молчит, упрямо поджав губы.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда я расскажу тебе, где она. Ты отдала ее матери своего дружка. Верно?

Ее глаза расширяются от удивления, слышу ее шумные вздохи в тишине.

Пиздец, как я хочу ее сейчас. Молния на джинсах вот-вот не выдержит и разойдется.

— Откуда ты знаешь? — шепчет она.

— Я знаю все, Анжи, — отвечаю я. — Ты должна понять, что со мной бесполезно играть. Я всегда узнаю правду. И тебе не стоит меня злить. Иначе будет хуже. Для тебя.

Отпускаю ее, делаю шаг назад. Анжелика в шоке от происходящего, ее взгляд мечется от меня по всей комнате, словно выискивает предателя, но его здесь нет.

— Почему ты это сделала? — спрашиваю я. — Почему ты отдала картину ей?

— Это не твое дело! — огрызается она.

— Все, что касается тебя — мое дело, — отвечаю я. — Поняла?

Она молчит, отводит взгляд, не любит смотреть в глаза. Но это меня не волнует. Если я захочу, то просто заставлю ее.

— Мне не нравится ложь, — говорю я, понижая голос. — И, если ты будешь продолжать играть в свои игры, я разберусь с тобой так, как посчитаю нужным.

Подхожу к окну, смотрю на улицу.

Надо было решить эту проблему давно… Не дожал. Теперь пожинаю плоды. Черт.

— Хватит жить в своей комнате, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты переезжаешь ко мне. Сейчас.

— Нет, мне…

— Молчать, — обрываю ее на полуслове. — Мы будем жить вместе, спать вместе и ты больше не будешь мне врать.

Она подчиняется, смотрит ненавистным и одновременно умоляющим взглядом.

— Мирон, может завтра? Уже поздно…

— Это не обсуждается, — твердо отвечаю я. — Или ты хочешь, чтобы я помог тебе собрать вещи? А я не буду церемониться, Анжелика.

Вижу, как в ее глазах вспыхивает гнев. Но она молча начинает собирать свои пузырьки с туалетного столика.

Да, детка, именно так, потому что у тебя нет выбора.

Я смотрю на нее, отворачиваюсь к окну, скрывая довольную улыбку. Она все еще сопротивляется, но я чувствую, что ломаю ее. Медленно, но верно. И скоро она будет принадлежать мне целиком и полностью.

Я беру ее за руку, тяну за собой, веду ее в нашу комнату. Она оглядывается по сторонам, оценивая обстановку.

Отпускаю ее, пытаюсь углядеть смирение в этих бескрайних глазах.

— Мы понимаем друг друга, Анжи?

Она кивает, но глаза… есть в них что-то, что теперь заставляет меня беспокоиться еще сильнее.

Подхожу к окну, снова смотрю на улицу.

Теперь все будет по-моему. И она это поймет.

Глава 12. Анжелика. Новая жизнь

— Эта картина — я часто ею любуюсь, — произносит Гоша, замечая мое замешательство.

Нервно сглатываю,