Красавчик с изъяном - Анна Жнец

тревога только усилилась. Грак'Торн. Еще один отщепенец в мире дроу. Неудивительно, что они с фиолетовым нашли общий язык. Его судьба была столь же трагична, как и у самого Мор'Каэля.

Насколько Шадриану было известно, Грак'Торн родился в богатой, знатной семье, но после женитьбы все в его жизни пошло наперекосяк. Ходили слухи, что жена изменяла бедняге направо и налево, делилась им с подружками, а однажды в порыве злости искромсала ему лицо ножом, после чего подала на развод, заявив, что не намерена жить с уродом. Она не только обезобразила Грак'Торна, но и опозорила. В Морн'Зарет говорили, что, если от мужчины отказалась жена, есть в нем какой-то скрытый изъян, и начинали считать его недостойным. Косые взгляды, шепотки за спиной. Разведенный, потерявший свою красоту Грак'Торн больше не мог надеяться на брак с другой женщиной. Таких в постель и на разок не зовут, не говоря уже о чем-то большем.

Словом, у Шадриана были все основания полагать, что этот эльф обозлился и с некоторых пор ненавидит всех женщин. А значит, склонить его к восстанию довольно просто.

«Проклятье», — мысленно заскрежетал он зубами.

И что ему теперь делать? Бежать к карателям или пустить все на самотек, как и в прошлый раз?

Во время того проклятого разговора у погребального озера Мор'Каэль заявил, что нашел способ выжечь сдерживающую метку. Эту метку ставили еще в детстве — каждому мальчику, у которого обнаруживали колдовской дар. Шадриан понимал, что это способ держать мужчин в подчинении, контролировать их поступки и подавлять волю, но никогда не думал бороться с системой. Их всех воспитывали в убеждении, что такое положение вещей естественно и даже правильно.

Метка накладывала на своего носителя определенные ограничения: нельзя причинять вред с помощью магии, использовать ее можно лишь во благо — для защиты подземного города и его жителей. Все выглядело вполне разумно, если не учитывать один факт. Эти запреты касались только мужчин. Вернее, только на мужчин надевали этот ошейник из блокирующих заклинаний.

Стоя посреди рыночной суеты, Шадриан смотрел на изрезанное лицо Грак'Торна. Его толстые, выпуклые шрамы переплетались в хаотичный узор, под которым было уже не различить ни выразительных скул, ни чувственных губ, ни тонких линий аристократичного носа. У этого дроу были очень красивые глаза, но этого тоже никто больше не замечал. Все внимание перетягивали на себя рубцы — теперь они и были лицом Грак'Торна. Уродливой маской злости.

Шадриан не мог не думать о том, что случится, если Мор'Каэль все же соберет вокруг себя группу единомышленников, таких как Грак'Торн, и снимет с них сдерживающие метки. Тогда мужчины смогут восстать и…

Морвелла вырвала его из этих тревожных мыслей своим нежным прикосновением. Он даже не сразу понял, что она говорит — видел лишь движение ее губ, а слух возвращался с запозданием, словно кто-то постепенно повышал громкость. Как всегда, рядом с любимой его затопило теплое чувство. Он понял, что должен защитить ее от этих двоих и им подобных.

Когда Шадриан снова посмотрел в сторону заговорщиков, Мор'Каэль уже заметил его в толпе, и в неправильных голубых глазах этого эльфа что-то промелькнуло. Что-то темное и враждебное, резкое, как удар, и хлесткое, как обвинение в предательстве.

Шадриан думал об этом взгляде всю дорогу до квартиры Морвеллы и внутренне ежился, а потом его захватили совсем другие мысли и ощущения. Будто после холода подземной пещеры он нырнул в горячий источник.

Шадриан и не знал, что с женщиной можно не только спать, а заниматься еще морем разных полезных увлекательных дел, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе.

Вчера они взяли с собой бутылку вина, немного закуски и поднялись на поверхность, чтобы полюбоваться звездами. Это была идея Морвеллы. Сначала Шадриан не понял, зачем куда-то идти, смотреть на какие-то мигающие точки в небе, если можно просто потрахаться в кровати у себя дома. Но потом, когда они сидели там, на свежем воздухе, в лунном полумраке, плечом к плечу и тихо разговаривали, он полностью изменил свое мнение. Ему было хорошо, спокойно, уютно.

Морвелла расспрашивала его о всяком разном. Сперва он отмалчивался, а потом не мог заткнуться — болтал и болтал без умолку, как будто его прорвало. Рассказывал про свою семью, про детство, про работу, про то, как находить и уничтожать личинки пещерных червей. И не уставал изумляться происходящему: он, мужчина, говорит, а она, женщина, слушает — внимательно и с интересом, они беседуют, как друзья. Чудеса да и только!

А сегодня любимая снова его удивила. Пожарила тонкие плоские лепешки. Новое блюдо показалось Шадриану безвкусным, но какая разница, если Морвелла приготовила это для него? Из ее рук он был готов есть даже землю — и все равно нахваливать.

За ужином они смеялись, обнимались, целовались, а потом как-то незаметно для Шадриана оказались в постели. У него перехватило дыхание, когда он понял, что именно задумала его прекрасная госпожа. Каждую ночь он вспоминал, как входил в ее влажный горячий рот, никак не мог забыть об этой потрясающей ласке, но был уверен, что она не повторится. И сейчас задрожал всем телом, потому что это должно было произойти опять.

С замиранием сердца он следил за тем, как Морвелла неторопливо спускает с него штаны. Ее длинные волосы упали на его живот, голова качнулась. С громким протяжным стоном Шадриан вдавил затылок в подушку и смял в кулаке одеяло, на котором лежал.

Ему хотелось подбросить бедра вверх, раскрыть эти мягкие губы шире, проникнуть глубже в тугой, обволакивающий жар, но он держался — держался изо всех сил! Его дыхание стало хриплым и рваным. В ушах грохотала кровь. Он рычал и бился затылком о подушку, представлял, как запускает пальцы в волосы Морвеллы и тянет ее голову вниз, но вместо этого когтями рвал постельное белье в клочья.

Под штормящими волнами наслаждения оголенным нервом пульсировала робкая мысль. Морвелла делает это с ним уже второй раз, а значит… Значит, можно надеяться, что этот восхитительный десерт войдет в их привычное меню. Как же сильно Шадриану этого хотелось! Чтобы она хотя бы изредка, пусть даже раз в год, баловала его своим нежным сладким ротиком.

Почувствовав приближение оргазма, он в страхе оттолкнул от себя любимую и, почти рыдая, излился на одеяло.

* * *

Кончив, Шадриан растянулся на спине и невидящим взглядом уставился в потолок. На несколько секунд он словно бы потерялся внутри собственных ощущений. Комната исчезла. Остался только мерный гул крови в ушах и удивительная легкость во