Все лики любви - Татьяна Алюшина

– Что спрашивал? – удивилась Вера.

– Да все, заинтересовала ты его.

– Надеюсь, вы ему объяснили, что я засушенная мужененавистница, которую интересует только ее работа? – холодным тоном произнесла она.

– Ну, примерно так я ему и сказал, – усмехнулся Влад.

– Он ваш одноклассник?

– Да, учились до третьего класса вместе, до десяти лет, потом он уехал из Москвы. – Влад посмотрел на капельницу, перевел взгляд за окно, погрузился в свои далекие воспоминания, улыбнулся. – Егор – человек уникальный, единственный в своем роде, по крайней мере я о таких больше не слышал. Странным образом ему никогда не нужна была власть над людьми, ни в каком виде. Он не стремился к ней, не пытался завоевать авторитет даже самый важный, подростковый, в компании мальчишек, и ни в какой другой компании или в любом коллективе, и это единственный человек, которому власть всегда вручали, даже совали люди и еще уговаривали взять и встать над ними. Парадокс.

* * *

Егор Денисович Бармин родился в небольшом городке Архангельской области. Его отец Денис Петрович Бармин работал директором лесоперерабатывающего предприятия, собственно, в те времена оно было градообразующим. А мама…

Это интересная история. Мама Егора, Людмила Кедрова в девичестве, «Ладушка», как называет ее отец, была коренной москвичкой, да и не просто коренной в скольких-то там позабытых коленах, да и не просто в коленах. Ее родители – Андрей Иванович Кедров и Валентина Архиповна Кедрова – занимали весьма высокие должности, отец в министерстве, а мама в горисполкоме. Людочка была их единственной горячо любимой и лелеемой доченькой. И эта девочка, учась на втором курсе филфака, встречает красавца сибиряка, пятикурсника лесотехнического института, и влюбляется в него без памяти. Наглухо!

Маменька с папенькой в моральном обмороке – какой сибиряк, какой лесопромышленный институт, какая тайга?! По колено в шоке.

Но оказалось, что и парень в москвичку Людочку влюбился с первого взгляда. Она выскочила из-за угла здания, звонко смеясь какой-то шутке подруги – такая вся весенняя, летящая, радостная – ничего не замечая вокруг, а он ехал на велосипеде, одолженном у друга, и сбил девушку. А потом угощал ее мороженым, мазал зеленкой, купленной в аптеке, разбитую коленку, и дул, чтобы не щипало, и пел веселые песенки, катал по Москве на велике, а потом провожал домой.

И оказался весьма настойчивым, упорным и целеустремленным.

Он ходил и ходил к Кедровым домой и рассказывал о Севере и о своей семье и делал официальное предложение и объяснял про их любовь, и родители Людочки смирились. Тем более такой красавец, сибиряк, отличник, но решили схитрить – поставили условие: институт дочь закончит, и только тогда дадим разрешение на свадьбу.

Ну, умные люди понимали, где Москва, а где то место, куда распределят парня работать с его-то профессией, и что такое при этих расстояниях три года для столь молодых людей! Нет, они честно предлагали мальчику жениться сейчас, и они устроят ему распределение в Москву, в Министерство лесного хозяйства, но мальчик отказался, у него, видите ли, призвание иное. Тогда три года. Без вариантов.

И что бы вы думали, они эти три года выдержали. Ездили друг к другу в ее каникулы, в его отпуск, а сразу после того, как Людочка получила диплом, расписались и через три дня уехали в небольшой городишко, скорее даже поселок Архангельской области, где работал отец. И там же через год родился Егор.

А еще через год отца перевели на другой объект и дали должность очень даже выше прежней с перспективой в масштабах страны и объема работ. Да вот только огромный деревоперерабатывающий комбинат с лесоповалом, над которыми был поставлен директором Денис Бармин, только строился, и жить приходилось в бараках посреди дикого таежного леса.

Куда там с годовалым ребенком! И отвезли маленького Егорку к бабушке с дедушкой в Москву. Имелись у него и другие бабушка с дедушкой, папины, которые жили недалеко, в Сибири, но Людочкины родители перехватили инициативу и были в переговорах настойчивее, тем более что мама первые полгода жила в Москве с сыном, а потом мудрая бабушка Валя сказала дочке:

– Вот что, Люда, неправильно и глупо мужа на такое длительное время оставлять одного. Он там директор, а ушлых ухватистых женщин везде хватает, они своего не упустят. Ты знала, за кого замуж выходишь, вот и будь рядом, исполняй долг жены. Тем более у него такая тяжелая работа и большая ответственность, ты просто обязана о нем заботиться.

И мама Люда, изрыдавшись, поехала к мужу.

Как-то раз она призналась Егору, когда он уже совсем взрослым стал, что первый год расставания с ним она проплакала. Каждую ночь плакала, когда отец засыпал. Ей казалось, что у нее сердце пополам разорвали – она любила мужа и хотела быть рядом с ним, и она обожала сына, и для нее расставание стало трагедией.

А он никогда не чувствовал ничего трагического в детстве. Летом родители вместе с ним каждый год ездили к морю на целый месяц. Отец брал отпуск, что бы там ни случилось на его комбинате. И они так здорово, так замечательно отдыхали – смеялись постоянно, не расставались, плавали, ели самую вкусную еду, жили в лучших гостиницах. Когда Егор вспоминал те их летние отпуска, то всегда ощущал полное детское счастье, которое может пережить только ребенок. А в течение года бабушка с дедушкой по очереди на недельку-другую возили внука к родителям. И мама приезжала в Москву, и отец частенько в министерство и по делам и, разумеется, к сыну. У Егора никогда не возникало ощущения заброшенности родителями, а бабушка с дедом его обожали, да и классные они. Оба входили в номенклатуру высокого уровня, и у ребенка имелось гораздо больше возможностей, чем у большинства его сверстников.

Вот так и получилось, что Егорка вырос в Москве и там же пошел в школу.

Он всегда выделялся из сверстников. Чем? А бог знает! Было в нем нечто, что не объяснишь словами, некая внутренняя сила, уравновешенность и при этом море энергии и способность на поступок. Сложно объяснить. Врожденное лидерство, заключенное в спокойствии, уверенности в себе и в правильности своих поступков и внутреннего мира. И это все на ощущениях, объяснить, почему мы чувствуем в человеке эту силу и характер, невозможно, но тепличный человек, какими являются все городские люди, всегда безошибочно просекает нестандартность другого.

Влад прав, говоря про уникальную способность Егора – не претендовать ни на какое лидерство и власть и получать их сверх всякой меры. Кстати, и уметь этим не злоупотреблять. Например, и в садике воспитательницы, и особенно учителя в школе, с первого класса, даже не отдавая себе отчета, поставили его лидером.

– Дети, завтра мы идем у музей. Егор, скажи всем, чтобы не шумели и слушали экскурсовода.

Или:

– Ребята, сейчас перед вами выступит… (кто-то там, неважно). Егор, объясни ребятам, что это интересно.

И так постоянно. Ибо, если Егор решит, что ему что-то интересно, это тут же резко станет интересно всем, если Егор вздумает прогулять урок, то за ним потащатся прогуливать и все одноклассники, если музей разваливала по частям группа диких деток и вдруг Бармин принимался внимательно слушать экскурсовода, то сразу же наступала идеальная тишина. И, заметьте, при этом он никого не звал за собой, не уговаривал и вообще слов зря не тратил.