Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

после последнего экзамена, как сразу собрался поехать на Хэйшуй-стрит, позвав маму с собой:

— Мам, поедешь со мной?

Гу Сюэлань не обратила внимания на странную спешку сына. Она редко бывала на Хэйшуй-стрит, но знала, как сильно тётя Мэй и остальные соседи поддерживали Се Юя весь этот год. Быстро переодевшись в простую одежду, она прихватила приготовленные заранее подарки.

За праздничным столом во дворе было шумно и весело.

Все сидели на открытом воздухе, наслаждаясь долгожданной прохладой.

Как бы просто ни старалась одеться Гу Сюэлань, против модных шорт мамы Лэй она устоять не смогла:

— …

— Это пляжные шорты Далэя, забрала у его отца, — с улыбкой пояснила мама Лэй, закинув ногу на ногу. — Отличная вещь, совсем не жарко.

Сюй Яньмэй взяла бутылку пива и ловким движением руки сняла крышку, которая со звоном покатилась по бетонному полу. Она по привычке протянула бутылку Гу Сюэлань, но вовремя вспомнила, что та не пьет пиво:

— Ну вот, пришла и пришла, зачем столько подарков принесла?

Гу Сюэлань обычно не пила алкоголь, но вежливо приняла бутылку и налила себе немного в стакан.

— Как сам? — Се Юй поднял стакан и чокнулся с Чжоу Далэем.

— Попал в резервный состав клуба VP, — с гордостью ответил Чжоу Далэй. — Дай мне полгода, и я пробьюсь в основу, вот увидишь.

— Круто.

— А то. Твой бро всегда лучший.

Спустя три тоста тема разговора сменилась с обсуждения экзаменов на маджонг. Ребята ещё не успели договориться, кто с кем сядет играть, как Се Юй, до этого тихо сидевший за столом, внезапно произнес:

— Мама, тётя Мэй. Я должен вам кое-что сказать.

Се Юй выпил половину стакана пива, кончики его ушей слегка покраснели. Он поднялся с места, глядя на сидящих перед ним людей — жителей Хэйшуй-стрит, которые, не будучи ему кровными родственниками, стали для него настоящей семьей.

Он выглядел спокойным, но его пальцы крепко сжали край стола:

— У меня есть любимый человек. Мы встречаемся со второго года старшей школы. Всё очень серьезно… Я уверен, что это на всю жизнь.

— Его зовут Хэ Чао.

Се Юю было всё равно, что о нем подумают посторонние. Но эти люди были для него особенными, и он хотел быть с ними честным.

Выражения лиц за столом стали самыми разными, но удивление читалось у всех.

Тётя Мэй спросила первая:

— Тот самый парень Хэ Чао, который приезжал к нам?

Чжоу Далэй потрясенно выдохнул:

— Охренеть… Тот самый Чао-гэ?

Гу Сюэлань приоткрыла рот, пытаясь вернуть дар речи:

— …Хэ Чао?

По дороге домой мама долго молчала. Когда машина въехала в гараж, она даже не сразу поняла, что они приехали.

Объективно говоря, Хэ Чао ей очень нравился как человек.

Но о таких отношениях она даже подумать не могла.

Хотя теперь, вспоминая детали их телефонных разговоров, она понимала: когда Хэ Чао был рядом, Се Юй всегда говорил совсем другим тоном.

Эта едва заметная перемена… Все знаки были на виду.

Первой реакцией матери был шок и неприятие.

Но все аргументы, которые она готовила, растаяли, стоило ей посмотреть в глаза сыну.

В его взгляде читались доверие и надежда.

Она вспомнила строчки из своего собственного письма: «Какой бы выбор ты ни сделал…»

«…Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив и в безопасности».

— Ты уверен в своем выборе? — тихо спросила она.

— Уверен, — ответил Се Юй.

Гу Сюэлань медленно закрыла глаза, вздохнула и произнесла:

— Я рада, что ты рассказал мне. Пригласи его как-нибудь на ужин, познакомимся поближе.

*После душа Се Юй лежал в постели. Он думал, что отнесется к признанию спокойно — ведь это просто разговор. Но получая теплые сообщения от тёти Мэй, Далэя и остальных, он не выдержал и уткнулся лицом в подушку, чувствуя облегчение.

Когда Хэ Чао ответил на звонок, он ещё не знал, что его кандидатуру уже обсудили на семейном совете. Он лишь заметил, что голос Се Юя звучит приглушенно:

— Что случилось?

— Когда будешь звонить моей маме в следующий раз, не называй её «тётя Гу».

Хэ Чао удивился:

— Почему? Обращение слишком официальное, она обижается? А как тогда? Может, называть её «сестрицей»?

— Придурок, зови её мамой, — ответил Се Юй.

На том конце провода повисла гробовая тишина. Се Юй уже собирался сбросить вызов, решив, что связь прервалась, как вдруг услышал взволнованный голос Хэ Чао:

— Это то, о чем я думаю?

— А о чем ещё ты мог подумать? «Сестрица», ага. Семейные связи на лету придумываешь.

— Ты…

Хэ Чао долго не мог подобрать слов, а затем счастливо рассмеялся:

— Тогда добавь моего отца в WeChat. Он просит об этом уже почти два года. Я просто боялся тебя напугать.

Се Юй:

— …

Два года?

— Я рассказал ему в первый же день, как мы начали встречаться. Сказал, что нашел парня, которого очень люблю, и что он просто замечательный.

Отец Хэ Чао был уникальным человеком.

Поскольку Хэ Чао в шутку похвалил его креативное поздравление, старик Хэ решил, что его подарки безупречны. Едва Се Юй принял его запрос в друзья, как отец тут же заказал очередное видео.

Утром Се Юй проснулся, открыл телефон, чтобы посмотреть время, и первым делом увидел толпу африканских детей, которые весело прыгали с плакатами и кричали на ломаном китайском:«Хэ Чао! Хэ Чао!»

«Се Юй! Се Юй!»

«Любви и счастья на сто лет!»

…

С тех пор самым страшным событием года для Се Юя стало приближение собственного дня рождения.

Но избежать праздника было невозможно.

Убедить себя не обращать внимания на чудачества семьи Хэ у него не получалось.

На втором курсе университета учеба отнимала все силы. Се Юй один раз сходил с Хэ Чао на лекции, а потом снова погрузился в дела лаборатории. Он почти забыл про свой день рождения, пока профессор Ян случайно не напомнил ему:

— На следующей неделе можешь не приходить на исследования. Передай данные старшему коллеге Вану, он продолжит работу.

— Что?

Профессор улыбнулся:

— Забыл про собственный праздник? Не хочу, чтобы коллеги обвинили меня в том, что я эксплуатирую студентов и не даю им отметить день рождения.

Се Юй подумал, что лучше бы его продолжали эксплуатировать.

В тот день работы было мало, и Се Юй освободился на полчаса раньше окончания лекций