Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

этот дурацкий ген на себе?» — в сотый раз спрашивала она себя.

Она так и не поняла, когда он начал работать. Просто однажды трава стала зеленее, небо — ярче, а Бари…

Бари стал чем-то большим, чем просто партнёр.

Чем успешный Избранный.

Чем объект восхищения.

В ней родилось чувство, которое окрыляло. Она просыпалась с улыбкой, предвкушая встречу.

Если не видела его несколько дней — тосковала. Но даже в тоске была эйфория, будто она черпала энергию прямо из воздуха.

А когда они придавались любви — это было не просто удовольствие. Это было единство плоти и духа, смысл и форма.

Но всё рухнуло в один миг — со словами: «Подопытным будет новый обитатель.»

Сначала Лилис задыхалась, как раненый зверь. Потом её накрыла волна ненужности. Мир стал серым, мрачным, отвратительным.

«А что я хотела? — пыталась она убедить себя. — Эксперимент есть эксперимент. Я ввела ген Герру — и он выбрал меня. А мой мозг выбрал Бари.

Ген работает. Но вот выбор… необъяснимый химико-физический процесс.»

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.

«Соберись, Лилис. Продолжай испытания. Дай Герру возможность проявить инициативу. А вдруг… если он будет настойчив… мой ген сработает на него?»

Она глубоко вдохнула…

И, критически пересмотрев свои чувства, шагнула в эксперимент с новой пылкостью. Ей было всё равно, к чему это приведёт. Отрицательный результат — тоже результат.

Она называла Герра не иначе как «подопытный», и это неизменно вызывало у Бари лёгкую, почти невольную улыбку.

Каждую неделю Лилис приносила отчёт — и каждый раз её голос звучал всё увереннее, всё азартнее.

— «Подопытный» включил охотничий азарт, — смеялась она. — Сейчас он напоминает Дай-Чина, когда тот выслеживает крупного зверя. Но стоит мне что-то скрыть или не сказать, куда я иду — в нём просыпается звериная ярость. А когда мы остаёмся вдвоём… он становится нежным. От простого моего прикосновения у него «сносит крышу». Вчера он начал меня целовать. И… он точно знал, что делать. Откуда эти знания? Возможно, это внутреннее чутьё.

Лилис заметила, как на лице Бари проступила печать напряжения. Она подумала, что это — след сомнений правильности его решения. И где-то в глубине даже проснулась надежда, что сейчас он объявит о прекращении эксперимента.

Бари поднялся из-за стола, тяжело вздохнув. Он мерил шагами кабинет, будто пытаясь уйти от собственных мыслей. И, наконец, выдавил из себя:

— Я попрошу БуБу построить вам дом.

Лилис хотела отказаться. Но уязвлённое самолюбие, желание взять реванш за своё разбитое сердце — всё это толкнуло её вперёд.

Она начала рассказывать пикантные подробности — нарочно, смакуя каждое слово.

— Он страстный. Пылкий. От его взгляда можно потерять голову. Когда он сжимает меня в объятиях и шепчет слова восхищения… я слышу в них льстивые интонации Сата, — улыбнулась она. — Кстати, твоя десница много работает с Герром. «Подопытный» перенял у Сата манеру говорить.

— Главное, чтобы он не перенял его амбиции и вольнодумство, — буркнул Бари.

Но Лилис уже вошла во вкус.

— Я испытываю упоительное наслаждение, когда он касается губами моих сосков… — продолжала она, не замечая, как напрягся Бари. — Даже сейчас, от воспоминаний, меня охватывает волнение. Ему нравится, когда моя ладошка обхватывает его пульсирующий…

— Хватит! — рявкнул Бари. — Нет необходимости рассказывать мне ЭТО. Надо быть слепым идиотом, чтобы не возжелать тебя. Это объяснимо.

По его лицу прошла судорога и желваки заходили под скулами. Он стиснул зубы так, что побелели губы.

Лилис смотрела на него невинными глазами. Но внутри — наслаждалась. Её раненое сердце пело от его реакции.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Не буду. Но важно другое: он всегда занимает верхнюю позицию. Никогда не допускает, чтобы я была сверху. С точки зрения развития обитателя — это что-то значит. Надо уточнить у Нерины. Она отличный химик.

Бари удивился.

Женщина сверху — это же прекрасно.

Это же радость для глаз.

Это же…

Перед глазами всплыло воспоминание: Лилис, сидящая на нём, её ноги, сжимающие его торс, её движения, её дыхание… Он почувствовал, как сходит с ума от желания обладать её. Но Бари отогнал картинку, будто она обжигала.

Между Избранными было равенство — формальное. Но Конструктор знал: есть планеты, где женщины господствуют.

Есть — где они полностью подчинены. И там не допускается никакого доминирования с их стороны. Даже такого… приятного.

«Откуда в НЁМ это? — думал Бари, когда Лилис ушла. — Она сказала, что Сат проводит с ним много времени…, может, это его рук дело?»

Озадаченный, он поспешил к БуБу — просить помощи в строительстве дома для Герра и Лилис.

«Так обитатель будет под наблюдением всех нас, не только Лилис», — убеждал себя Бари-руководитель проекта.

Но Бари-мужчина думал о другом:

«Если Лилис станет женой Герра — я потеряю её навсегда».

[1] Кора головного мозга

14

Дом получился большим и светлым.

Открытые потолочные балки, высокие своды, светлая керамика, галереи с колоннами, внутренний дворик — всё это делало его почти воздушным.

Лестничный холл соединялся с несколькими коридорами, позволяя быстро попасть в любую часть дома.

На втором этаже — спальни и ванные.

Внизу — просторная гостиная, переходящая в столовую, и мощёная площадка с анфиладой и фонтаном.

Стеклянные перегородки отражали солнечные лучи, наполняя пространство мягким сиянием.

— Дом БуБу мне нравится больше, чем этот, — бросил Герр.

В его голосе звучали злость и зависть.

— А мне нравится, — ответила Лилис.

Она стояла у выхода в сад, глядя вдаль.

— Он напоминает мой дом на Тильбюри.

Герр подошёл сзади, обнял её, почти касаясь губами её шеи.

— Я не хочу, чтобы тебе что-то напоминало о твоей прошлой жизни.

Он говорил тихо, но в голосе слышался металл.

— Мне неприятно, что ты улыбаешься Сату. А он пожирает тебя своими хитрыми, вонючими глазами. Кажется, он готовит что-то подлое против меня. Будет лучше, если ты прекратишь общение с ним. И вообще ограничишь контакт с лаборантами. Тебе есть чем заняться дома.

Лилис передёрнула плечами.

— Что за блажь? Сат мой друг с детства.

Она выскользнула из его объятий и подошла к небольшому столику.

— Ой! — её глаза засияли. — Это же мой посох.

Она взяла в руки деревянную статуэтку — палку с сучьями, вокруг которой обвивалась змея.

— Сат подарил мне его, когда я начала работать в Пантеоне. Интересно, кто его сюда привёз?

Она улыбнулась — искренне, тепло.

Герр подошёл, улыбаясь… и разломил посох пополам.

— Я сказал: я не хочу, чтобы что-то напоминало тебе о твоей прошлой жизни. И о Сате тоже.

Лилис застыла. В глазах