Страсть и расчет - Эмилия Остен

Граф поднял книгу, слегка намокшую от выпавшей росы, и осторожно опустился на колени у скамейки. Если получится перенести Луизу во флигель, не разбудив, то все дальнейшее станет значительно проще. В гостиной, при свечах, у девушки вряд ли возникнет желание вежливо попрощаться и удалиться. Дом джентльмена, как и спальня дамы, мало располагает к светским разговорам, а Руперт полагал себя достаточно привлекательным и опытным, чтобы вскружить Луизе голову. Впрочем, прошлая ночь на балконе и в спальне Луизы свидетельствовала о том, что мисс Грэхем совсем не против соблазниться и испытать неизведанное. И вот тут графа снова посетили сомнения: так ли Луиза невинна, как того ожидают от юных дебютанток? Или же она просто смела и открыта, не скована рамками, в которые девушек лондонского света загоняют с самого нежного возраста? Несмотря на довольно скептические и даже циничные суждения, Луиза явно получила не меньшее удовольствие от прошлой ночи, чем он. Может быть, даже большее. Ведь ей-то не пришлось с риском для жизни спускаться по плющу. Нет никаких причин сомневаться в чистоте мисс Грэхем. Да и какое это вообще имеет значение?

Руперт осторожно повесил шаль на куст, так, чтобы яркое полотно было заметно издалека, а затем легко подхватил Луизу на руки. Девушка испуганно вздохнула, но не проснулась, лишь доверчиво прижалась щекой к его груди. Граф быстро добрался до окна в кабинет, ловко перешагнул подоконник и опустил свою бесценную ношу на диван. Теперь надо быстро вернуться к жимолости и оставить книгу. Маневр прошел гладко, и вот уже Руперт присел на краешек дивана и снова залюбовался спящей Луизой. В неверном свете свечей она казалась невероятно юной и прекрасной. Она и была такой, черт побери!

Но… отнести девушку обратно было бы неразумно. Да и замерзнет она, если проспит всю ночь на скамейке.

Неизвестно, к какому решению пришел бы граф, но в этот момент Луиза глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Я что-то пропустила? – проговорила она, устраиваясь на диване поудобнее. – Кажется, я сидела в саду.

– Хм… – Граф явно ожидал от нее какой-то другой реакции.

Луиза отодвинулась в угол дивана и поджала ноги, расправив юбки:

– Располагайтесь с удобствами, ваша светлость. Вы так отчаянно балансируете на краешке, что у меня голова кружится. Или я просто странно себя чувствую после сна на свежем воздухе?

– Хм…

– Ваша светлость, я уже начинаю серьезно волноваться!

– Ах, простите.

– За что?

– Хм…

– Граф! – возмутилась Луиза.

Судя по обстоятельствам – полумрак, вино, фрукты, уединенный домик в глубине сада (кажется, это тот самый флигель, вряд ли граф смог бы далеко унести ее на руках), – молодой человек решил перейти к соблазнению. Но почему он так странно себя ведет? Словно забыл, зачем они оказались наедине на этом диване.

– Простите.

– О Господь Всемогущий!

Луиза вскочила с дивана, едва не запутавшись в юбках, потому как нечаянно излишне сильно наступила на поврежденную лодыжку. Кажется, надо переходить к решительным действиям. На столе стояла открытая бутылка вина и два бокала. Прежде чем Рэйвенвуд успел ее остановить, Луиза наполнила оба фужера и протянула один графу.

– Это должно вам помочь, – заявила она, салютуя графу бокалом.

Рэйвенвуд послушно сделал глоток, но так ничего и не сказал, просто посмотрел в бокал, словно там, на дне, разверзлась пропасть, грозящая засосать его в пучину, полную страданий. По крайней мере, вид у графа был самый что ни на есть мученический. Луизе захотелось как-то утешить его, что она и сделала: поставив бокал на стол и вернувшись к дивану, где граф продолжал балансировать на самом краешке, обратившись в памятник самому себе, девушка погладила его по голове.

Неизвестно, что именно помогло графу: то ли глоток отличного вина, то ли прикосновение нежной руки, но он встрепенулся, удивленно посмотрел на бокал, потом на Луизу и неожиданно потерся щекой о ее ладонь, словно большой и ищущий ласки кот.

– Мисс Грэхем, – его голос заставил Луизу замереть и задержать дыхание, – можно я буду называть вас Луиза?

– Да, – просто ответила она, но не удержалась и продолжила: – Мы, конечно, еще мало знакомы, но с учетом обстоятельств… – Она широким жестом обвела комнату. – Это будет более чем уместно. Простите, я не знаю вашего имени.

– Руперт.

– Вам ужасно не идет. – И снова слова вырвались прежде, чем Луиза успела подумать о том, стоит ли их произносить.

– Что?

– Имя. Оно такое старомодное. Артур, Руперт… Как из старинных легенд. Вам не идет.

– Э-м-м… Простите?

– Что, опять?

– Нет-нет, – поспешил успокоить Луизу граф.

– Слава богу. – Девушка хотела вернуться к столу и взять свой бокал, но Руперт удержал ее руку и жестом предложил сесть.

– Позвольте, я вас обслужу.

– Пожалуйста, – кивнула Луиза, снова устраиваясь в углу дивана.

Граф принес фрукты и вино и поставил корзину и бутылку прямо на ковер, который, как, несмотря на слабый свет, заметила Луиза, многое пережил на своем веку, но от этого не стал менее красивым. Откуда его привезли и как давно?.. Все же старинные вещи имеют свое очарование.

Луиза приняла свой бокал из рук графа и едва сдержала дрожь, когда его пальцы коснулись ее. Кажется, она начала сходить с ума. Неужели это и есть то, из-за чего девушки теряют голову и честь? Не то чтобы Луизу очень беспокоила проблема чести, ведь в итоге все должно было закончиться свадьбой, но потерять голову… было бы совершенно непривычно – непривычно и пугающе.

– Надеюсь, вы не убежите с криками о помощи? – спросил граф, подождав, пока девушка сделает глоток.

– Пока что у меня нет таких намерений, – пожала плечами Луиза, подчеркнув первые два слова.

– Может быть, я был слишком дерзок, когда принес вас сюда. Но не сделать этого, когда я увидел вас спящей под розами, было выше моих сил.

Луиза улыбнулась:

– Как бы там ни было, не слишком ли дерзким будет заявить, что я ждала, что вы снова проберетесь на мой балкон?

– Не думал, что мои намерения и планы столь очевидны.

– Вполне очевидны. Но не могу сказать, что собираюсь убежать с криками в ночь.

Она первая потянулась к нему, не имея никаких сил сдерживаться дольше. Те поцелуи и прикосновения, которые были вчера, лишь разожгли воображение Луизы и заставили желать большего, пусть она до конца и не понимала, чего именно. Ей мучительно, почти до боли, хотелось прикоснуться к нему, услышать стук его сердца, почувствовать тепло дыхания на своей коже. И совершенно неважно, что сказал бы на это свет.

Руперт обнял девушку за талию, стараясь притянуть ее как можно ближе к себе, и Луиза утонула в омуте новых, непонятных, но невероятно прекрасных ощущений. Даже под страхом смерти она не смогла бы вспомнить, сколько времени они провели на узком диванчике в объятиях друг друга. Удивительно, но, когда Луиза очнулась от того, что граф отстранился, их одежда оставалась в полном порядке, пострадала только прическа девушки: все шпильки куда-то исчезли, а волосы золотым водопадом рассыпались по плечам.