Моё имя - Анастасия Соболева

же, как окончательно покинуть своих детей, внуков, мужа и раствориться в воздухе, госпожа изрекла следующее: «Ценой продления эксильского существования станет кровавая клятва — она же будет и залогом того, что прошлое больше никогда не вернётся к жизни на этих землях. С сегодняшнего дня власть короля и королевы — непоколебимы, пока сами они вынуждены нести на своих плечах груз «метки власти», связывающей кровью всех эксилей без исключений. От отца к сыну, от сына к внуку, от внука к правнуку и от жертвы к убийце — только так эта сила и может передаваться. Эксили без короля жить не имеют права, так как одно звено не может существовать без иного. Жизнь короля — всеобщая жизнь, смерть короля — всеобщая смерть. Это — гарантия того, что Им больше никогда не придётся вмешиваться в ваши мирские проблемы. Отныне и навсегда грех красной розы кровью вырезан на крыльях каждого из вас». Сказав это, Девера исчезла, и никто её больше не видел. Анжи получили отдельное сообщение о том, что даже если все забудут истину, их задача — хранить память и передавать из поколения в поколение. Эксили же смирились с подобной участью и приняли данное проклятие как нечто необратимое, ведь с самого начала каждый из них понимал, что за ошибки, совершенные в прошлом, рано или поздно придётся расплачиваться».

Стоило лишь закончить перевод последнего предложения, и кусочки пазлов, наконец, сложились в моей голове. Даже факты, что были непонятны и самим эксилям — к примеру, решение Анжей запретить вольные перелёты на Землю в девятнадцатом веке — вдруг встали на своё место во всеобщей картине. Тогда ведь во многих европейских странах начиналось противостояние между монархами и демократами — Анжи просто-напросто не могли допустить, чтобы тенденция вроде этой перекинулась на эксильское общество. Ведь «эксили без короля жить не имеют права» и «смерть короля — всеобщая смерть». Из этих слов выплывает и ещё кое-что… Способ расправиться с эксилями раз и навсегда. Тот самый, который я искала так долго.

— Ну разве не потрясающе, Ада? — видимо, в голове Венди все фрагменты сложились столь же ясно, как и в моей. — Мы и надеяться не могли, что всё будет так просто! Да это же просто чудо какое-то! Если эксили не могут существовать без короля, а звание передается лишь по родству или через убийство эксиля эксилем, тогда…

— Тогда убийство короля существом, над которым метка не властна, когда у того нет прямого наследника, ломает систему и приравнивается к массовому истреблению эксилей — всё остальные будут вынуждены отправиться на тот свет вслед за его величеством.

— Существо, над которым метка не властна — это человек. Если ты, Ада, просто убьешь Сирила — наш кошмар наконец-то закончится! Человечество сможет вернуться к нормальной жизни! До сих пор не могу в это поверить!

— Да… Нам несказанно повезло, правда ведь, Венди?

Не знаю, каким было выражение моего лица в тот момент, поскольку какие эмоции тогда испытывала, тоже не могу вспомнить. Лишь одно остаётся для меня несомненным: чтобы там ни было — оно заставило Венди испугаться. Впервые за долгое время малышка смотрела на меня с нескрываемым ужасом, пока я могла лишь наблюдать за тем, как радость победы постепенно блекнет в её, широко открытых, глазах.

***

Я должна убить Сирила — эта мысль засела в моём сознании настолько глубоко, что последующие события прошли, как в тумане, и сейчас я уже не в состоянии вспомнить подробности дальнейших действий данного акта. Помню лишь ключевые события, а именно — как уже на третий день после приезда в поместье Анжей за мной прилетела личная гвардия Сирила; как мы с Венди и Аки собрали вещи буквально за десять-пятнадцать минут; как отправились домой в сопровождении солдат короля… Также в памяти, пусть и отрывками, но остался разговор между мной и Зибиллой, произошедший в ночь перед нашим отбытием. Тогда она сама запросила аудиенции и, дождавшись меня у того самого столика, сказала следующее.

— Коллективным советом мы решили принять ваше предложение, госпожа Норин-Девериус. В ближайшем будущем мы пришлём его величеству запрос на выделение места в совете, и, как вы и просили, количество Жатв в двенадцатой зоне будет сведено до одной в месяц. От вас же требуется исполнить то, что вы обещали: постараться сделать так, чтобы представитель рода Анж возглавил совет в будущем, убедиться, что в остальном никто не станет ущемлять наши права и привилегии, ну и, конечно же, истребить зарождающуюся войну на корню. Ради всеобщего блага Девериусы и Анжи не должны воевать.

— Меня весьма радует ваш ответ, госпожа Зибилла — вы сделали истинно правильный выбор. Ну, а о моей части сделки можете не беспокоиться — я обязательно сделаю всё в лучшем виде.

Думаю, даже Зибилла не могла не заметить ту безучастность, с которой я говорила, однако, к моему величайшему счастью, она не стала ничего расспрашивать и просто кивнула, видимо, посчитав, что это моё личное дело. После этого мы пожали друг другу руку. Честно признать — довольно странное ощущение, так как в тот момент во мне появилось чувство, что трясу я за руку мертвеца, а не живого эксиля (в чём, в принципе, была и своя доля истины). Если только пронжу Сирила кинжалом или же перережу ему глотку своим сюрикеном — женщина передо мной обратится в пыль всего засекунду, в точности также, как и тысячи других эксилей по всему этому миру.

С прибытием в замок Девериусов я вернулась к своим прямым обязанностям королевы и помощницы советника, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей. Сирил тогда ещё не вернулся с зимнего облёта, и однажды я даже поймала себя на мысли, что лучше бы он и вовсе не возвращался, а вместо этого остался жить где-то в глуши — там, где я никогда не смогу его обнаружить.

Я должна убить Сирила. Должна. Это — мой долг перед человечеством.

Изначально я убеждала себя, что как только Сирил вернётся — обязательно возьму себя в руки, и мой разум, наконец, прояснится. Однако, разумеется, ничего подобного так и не произошло. Его величество вернулся, и теперь, когда мой взгляд встречается с его — по всему телу пробегает волна электричества, основой которой служит всепоглощающий страх и тошнотворный ужас. Ну, а больше всего меня пугает то, что я не имею и малейшего представления о причине всех этих странностей.

Конечно, первым делом Сирил потребовал объяснений насчёт моей поездки в