Город кошмаров - Б. Гринн

осталось ли у него чего-нибудь, но при этом почти уверен, что их сожгли давным-давно, после последней трагедии с парой.

— Трагедии? — переспрашивает она.

— Да. Бенедикт — тот самый, что витал в облаках на званом ужине, когда ты воспротивилась внушению Егора? Так вот, он не всегда был таким. Он обрёл свою пару и жил в абсолютном счастье и покое. Но остальные вампиры сгорали от зависти. Они пережили несколько веков покушений, пока однажды его пару не нашли заживо сгоревшей при загадочном пожаре в доме. С тех пор Бенедикт так и не пришёл в себя.

Глаза Дэнни расширяются. Настолько захваченная моим рассказом, она едва не забывает пить кровь.

— Теперь понимаешь, почему я хотел держать тебя в тайне? — продолжаю я. — Они все ненавидят меня за то, что я столько лет отказывался связывать себя с Фамильяром и позволил магии иссякнуть на наших глазах. Узнай они о нашей паре, о том, что я эгоистично обрёл подлинное счастье, пока они страдают от голода и рабства, и тебя бы без тени сомнения постигла та же участь.

Какое-то время она смотрела в окно рядом с нами, переваривая всё услышанное. Не проронив ни слова, она осушает свой кубок и берёт лежащий между нами нож. Дэнни морщится, делая надрез на собственном запястье, и начинает сцеживать кровь в бокал.

— Спасибо за правду, Нокс. Мне жаль, что так вышло у Бенедикта.

Я улыбнулся её искренности.

— А теперь расскажи-ка мне, ради чего ты на самом деле заявилась сюда с сумкой, набитой кольями.

— Ну… — Она делает глубокий вдох и заливается румянцем. — Когда я была маленькой, мою маму убил вампир. Как раз в то время, когда Цирк Снов в последний раз приезжал в наш город. Я пыталась позвать на помощь, но в моём мире такие, как вы — миф. Мне никто не поверил. Даже собственная семья. Тётя грозилась упечь меня в психушку, если я не перестану твердить об этом. — Дэнни протягивает мне бокал. — Поэтому всю свою жизнь я посвятила охоте на ваш вид. Сначала пошла служить в полицию, надеясь раздобыть больше информации, но безуспешно. Сведения о вампирах были огромной редкостью и никогда не ложились на стол.

— Тогда я решила стать журналистом. Поначалу была фрилансером, моталась с места на место, цепляясь за единственную надёжную зацепку: список всех городов, в которых когда-либо бывал Цирк. Но вскоре у меня закончились деньги и я вернулась в родной город, устроившись в местную газету. Потом вы заявились с Цирком, а ночью ты меня похитил.

Делаю большой глоток её крови, прокручивая всё это в голове. Хронология совпадает с той самой ночью, когда мы все поднялись на поверхность и перебили последних потомков ведьмы. Но я ведь обыскал каждый дюйм того дома. Дэнни там и в помине не было. Никаких следов ребёнка, вообще ничего.

И всё же это никак не объясняет, почему Дэнни способна сопротивляться вампирскому внушению — или, если на то пошло, силе ритуала. Вчера она не выполнила мой прямой приказ, а такого быть не должно. Либо кто-то где-то сильно напутал с генеалогическим древом ведьмы, либо намеренно скрыл часть её родословной. Егор просто с катушек слетит, когда всё узнает, но я искренне надеюсь, что к тому времени Дэнни окажется как можно дальше отсюда.

— Думаю, тот вампир, который это сделал, где-то здесь. Потому-то я до сих пор и не сбежала без оглядки. Я должна завершить то, ради чего сюда явилась. — Она опускает взгляд на свои руки. — Надеюсь, ты меня понимаешь.

То, как тихо и уязвимо прозвучал её голос, вынудило меня отставить кубок и взять её за руку.

— Считай меня своим союзником. Я сделаю всё возможное, чтобы выяснить, кто убил твою мать. Как минимум, думаю, это поможет нам понять, почему в тебе столько силы и как той ночью тебе удалось воспротивиться внушению Егора. — Она кивает, и в её глазах вспыхивает новый огонёк. — Пойдём, нам пора собираться на приветственный пир.

Мне нужно отвлечь Дэнни, пока буду выстраивать план. Я обязан разобраться в происходящем прежде, чем Егор и Деймон выведают наши секреты.

ГЛАВА 11

НОКС

Наши дни

— Зачем было стирать мне память об этом? О нас?

Глаза Дэнни блестят от слёз, а её дрогнувший голос грозит разорвать меня пополам. Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. С чего вообще начать объяснение, почему мы пошли на такие крайности, чтобы уберечь её и надёжно спрятать?

— Когда к тебе… возвращалась память, казалось, что воспоминания всплывают лишь урывками, — произносит Селеста, кладя руку Дэнни на плечо. — От этого ты терялась и бросалась в крайности. Один раз ты ударила меня вилкой, а в следующий — попыталась выпрыгнуть из окна. Всё зашло настолько далеко, что Ноксу приходилось раз за разом стирать эти воспоминания, потому что, просыпаясь, ты верила, что всё ещё находишься в Цирке, по-прежнему запертая в кошмаре. В конце концов, нам пришлось отвезти тебя в то заброшенное здание, потому что ты разгромила квартиру, а соседи вызвали полицию.

Селеста умолчала о том, что нам пришлось приковать Дэнни к столу в кабинете на том пустующем складе, и я этому только рад. Надеюсь, её беспечный тон отвлечёт Дэнни от того, что произошло на самом деле. Я не хочу, чтобы она считала себя чудовищем, ведь все её поступки были лишь последствием того, что натворил я.

Однажды, если мы когда-нибудь выпутаемся из этой передряги, я расскажу ей всё до мельчайших деталей. Если, конечно, она вообще захочет со мной разговаривать.

Дэнни судорожно вдыхает, вглядываясь в лицо Селесты в поисках лжи. Конечно, это правда, но я знаю, что Дэнни спрашивает совершенно о другом. Она хочет знать самую первую причину, по которой мы стёрли ей память. В её глазах пылает естественная жажда правды, но действовать в этом деле нужно предельно осторожно.

Дэнни резко вскакивает на ноги и начинает мерить комнату шагами. Это вовсе не тот ответ, который она хотела услышать; от неё так и веет разочарованием, когда она зарывается пальцами в волосы.

— Думаю, на сегодня хватит, — безапелляционно заявляю я, пронзая Селесту тяжёлым взглядом.

— Нет, нельзя просто так всё бросить и сделать вид, что на этом всё, — кричит Дэнни; на её лице смешались раздражение и крайняя усталость. — У меня есть вопросы, Нокс, и, думаю, будет справедливо, если ты на них ответишь.

В одно мгновение я оказываюсь на ногах и подхожу