Дофамин - Лана Мейер

подобных вечерах и безоговорочно уверена в том, что лучше быть прислугой и «девушкой на побегушках», нежели сопровождать зазнавшегося ублюдка, обладающего властью раздавить тебя. Именно это и сделал со мной бывший мужчина.

– Третий стол нервничает из-за неправильной рассадки. Поменяла их местами, но госпожа в ожерелье от Булгари хочет сидеть рядом с «кем-то важным».

– Давай посадим ее боком к сцене и дадим видимость доступа и участия, – быстро предлагаю я. – Важным считается тот, кого она видит, а не тот, кто рядом, – Элоиз мгновенно смягчается и расплывается в улыбке, явно обрадовавшись тому, как я быстро решила проблему с истеричной дамочкой.

– Мия, один из официантов передает, что нужно проверить сигарную перед запуском гостей. Отметь, все ли готово: подсветка, наполнение бара и наличие сигар. И проверь звукоизоляцию, там не должно быть музыки. Это место для переговоров, – отдает приказ Элоиз, и я испытываю облегчение, поскольку радуюсь, что следующие пять минут проведу в тишине и спокойствии.

Я, черт возьми, никогда так не ошибалась.

Сигарная находится на втором уровне за зеркальной дверью, напоминающей портал в другое измерение. Внутри царит кинематографичная атмосфера: это место будто вырезано из фильма 70-х. В дизайне сигарной преобладает бархат и дерево. Я вхожу почти на цыпочках, хотя на мне каблуки. Воздух тёплый, плотный, с привкусом сладкого табака и дорогой кожи приятно щекочет ноздри.

Быстро оглядываю несколько пустых столиков, наслаждаясь приятным полумраком комнаты. Кроме меня, здесь лишь два бармена и несколько официантов, пока скучающих без дела. Никто не обращает на меня внимание, и я передвигаюсь по сигарной, словно призрак, проверяя все точно по списку указаний Элоиз.

Честно говоря, работа ответственная и нелегкая. Я ловлю себя на дикой усталости, осознавая, что атмосфера сигарной располагает к перекуру. Хочется выдохнуть, хотя бы на пять минут, поскольку вечер еще долгий и мне предстоит как минимум еще шесть часов провести на ногах.

Я подхожу к барной стойке и достаю тонкую сигариллу из футляра, и не задаю себе лишних вопросов. Прекрасно понимаю, что откровенно гроблю свой организм и мне не стоит курить, но ничего не могу с собой поделать, когда необходимо успокоиться. Честно говоря, это плохо помогает. Щелчок зажигалки звучит слишком громко, огонь касается фильтра – и вот я уже вдыхаю сладкий дым, как будто он может залатать мою усталость от бродяжнического образа жизни и вечных поисков себя в этом мире. Я курю, уставившись в одну точку.

Слышу, как зеркальная дверь автоматически открывается, повествуя о том, что в сигарную вошел первый гость, и потом вдруг отчетливо ощущаю на себе пристальный взгляд. Мурашки танцуют в районе позвоночника. Как будто кто-то тянет за тонкую невидимую нить между моими лопатками: медленно так, с нажимом. Я едва различаю звук шагов гостя, и от того, насколько они медленные и крадущиеся, как у зверя, мне становится дурно.

Замираю всем телом, судорожно выдыхая… Пепел от сигареты падает на пол, но мне все равно. Мое тело никогда не врет и реагирует на него мгновенно. Нет, нет, нет. Я ошибаюсь! Господи, умоляю, я хочу ошибаться. Первородный страх пронзает каждую клетку тела словно током. Хочется обернуться, но я не двигаюсь, отдаляя неизбежное.

Хочется уйти и сбежать, раствориться, но я будто прибита к этому месту. Парализована.

Он еще ближе.

И теперь я слышу его дыхание. Ровное, уверенное, как у человека, который ничего не боится. А я – боюсь. Больше, чем способна себе признаться в этом.

– А ты мне говорила, что не куришь, – я даже не удивляюсь, когда слышу его голос. Я знала, что это он. В глубине души я понимала, что вероятность встретить его на мероприятии такого уровня и масштаба стремится к ста процентам. И на что я надеялась? На благосклонность звезд? Они давно, блядь, от меня отвернулись.

Пауза.

– Ты всегда притворялась такой хорошей девочкой, моя красавица, – хриплый голос моего бывшего мужчины, точнее ублюдка, вызывает у меня приступ тошноты и ужаса.

Мир останавливается. Я поворачиваю голову. Медленно, словно там меня ждет дуло пистолета и пуля. Отчасти, так и есть. Ему ничего не стоит убить меня. Однажды он почти это сделал.

И, конечно, это он.

Тот, кого я надеялась не встретить никогда.

Тот, кому я уже не принадлежу – но тело помнит.

Кайс Аль-Мансур.

Дэймос

Частный джет режет небо над Альпами, и за иллюминаторами проплывают горные пики, напоминающие каменные зубья, вгрызающиеся в облака. Свет в салоне приглушенный, медовый, отдающий янтарным цветом.

– Не двигайся, – шикает на меня Николь, и ее пальцы скользят по моей шее, поправляя воротник.

Я доверяю ей, и не вижу в ней женщину, хотя прекрасно знаю, что она хочет быть моей. Я воспринимаю Нику, как идеальную записную книжку, и степень моего доверия к ней очень высока, и она заслуживала его годами.

Она стоит так близко, что я чувствую запах ее парфюма: что-то строгое, с коньячными и яблочными нотами. Ничего приторного. Ничего соблазнительного в дешевом смысле слова. Просто четкая и холодная элегантность, как и сама Николь. У нее и внешность нордической красавицы11, а внутри и вовсе ледяное королевство.

Николь завязывает на мне шелковый галстук. Ее движения точные и привычные. Интересно, кому еще она завязывала галстуки? Отцу? Брату? Любовнику?

Давно не видел, что она ходит на свидания. Еще бы, с моим то графиком.

– Ненавижу костюмы и галстуки. Я должен был наплевать на дресс-код и выбрать черный лонгслив, – ворчу я. – Где ты так научилась управляться с ними?

– Годы практики. Мой отец никогда не мог завязать галстук самостоятельно. Говорил, что это единственное, в чем он беспомощен и я его спасительница, – пожимает плечами Николь.

– Мудрый человек, – усмехаюсь я. – Оставлял за тобой привилегию его особенной девочки.

Она поднимает взгляд и ее томные глаза встречаются с моими, и секунду мы просто смотрим друг на друга. Я не чувствую напряжения или чего-то особенного внутри, но должен признать, Николь сегодня чертовски хороша: идеальный тон кожи в сочетании с красной помадой выглядит обворожительно и маняще.

– А ты обычно никому не оставляешь таких привилегий, Дэймос, – произносит она тихо и затягивает узел. Не больно, но ощутимо. – Ты просто иногда позволяешь людям думать, что они нужны тебе по-настоящему.

– Может, я просто не встречал тех, кто действительно нужен, – отвечаю я, и мой голос звучит ниже, чем обычно. Перед внутренним взором мелькает знакомое лицо: загорелая кожа и серебристые глаза.

Николь разглаживает галстук ладонями, ее пальцы задерживаются на секунду дольше необходимого на моей груди. Я чувствую тепло