Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Тетя долго молчала. Потом вздохнула.

— По второй.

Я растерялась.

— Я любила твоего отца, — тихо сказала она. — А он выбрал мою сестру. Тогда мне казалось, что больше я никого не смогу полюбить. Казалось, обитель — единственное место, где можно пережить такую боль и не унизиться. Я была уверена, что поступаю правильно.

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— А через несколько лет поняла, каким поспешным было мое решение. Только дороги назад уже не было. Поэтому я не позволю тебе совершить ту же ошибку.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать.

Тетя Северина любила моего отца? И все эти годы молчала? Ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдала себя?

— Я все еще люблю его, — мягко сказала она, словно прочитала мои мысли. — И вряд ли это когда-нибудь пройдет. Но я научилась жить с этим чувством и никому не позволила сделать из него оружие против меня. Знаешь, что в этом самое важное?

Я покачала головой.

— Я сохранила достоинство.

Тогда я решила, что буду брать с нее пример.

Никто не узнает о моих чувствах к Адриану.

Никогда.

— И все же почему ты решила, что хочешь стать послушницей? — спросила тетя.

Я опустила глаза.

— Потому что я уродина.

Тетя Северина вдруг рассмеялась. Громко, тепло, совсем не по-обительски. Потом обняла меня и легонько щелкнула по носу.

— Глупый ребенок.

— Я уже не ребенок! — возмутилась я. — Некоторые девушки в моем возрасте уже замужем.

— Но не те, в ком течет драконья кровь, — тетя посмотрела на меня с лукавой нежностью. — А в тебе она есть.

Это я знала.

При рождении у меня, как у отца и матери, была тонкая чешуя цвета инея. Она сошла в первые месяцы жизни, и до совершеннолетия я ничем не отличалась от обычных людей. Зато после пробуждения крови все менялось. Регенерация, устойчивость к болезням, сила, выносливость. У мужчин — еще и способность принимать облик дракона. Женщинам, увы, доставалась лишь часть дара.

Но даже это было больше, чем у простых людей.

Единственное, что меня тогда радовало: до пробуждения крови меня точно не выдадут замуж.

Если только…

Если только женихом не станет Адриан.

— Ты знаешь, что твою мать до совершеннолетия считали дурнушкой? — неожиданно спросила тетя.

Я недоверчиво уставилась на нее.

Моя мать? Та самая красавица, чьи портреты я могла рассматривать часами?

— У нашего рода есть странная особенность, — объяснила тетя. — Те, в ком сильна драконья кровь, до поры выглядят невзрачно. Природа словно прячет их от лишнего внимания, пока они не станут достаточно крепкими. Мне кровь почти не передалась. А вот у твоей матери и ее сестры было именно так. Их детские портреты и портреты после совершеннолетия — будто изображения разных людей.

— Вы хотите сказать… — голос у меня дрогнул. — Я могу измениться?

В груди осторожно, почти болезненно шевельнулась надежда.

Если это правда, значит, еще не все потеряно. Значит, однажды Адриан увидит меня другой. Не серой девочкой у стены. Не неловкой княжной в неподходящем платье. А той, на кого он сможет смотреть.

Тетя Северина в тот день буквально вернула меня к жизни.

Я не стала сразу надевать яркие платья, но снова научилась улыбаться. Отказалась от мысли уйти в обитель. Начала ждать совершеннолетия и тайком строить несбыточные планы.

Я стану красивой. Адриан заметит меня. Полюбит. И тогда все наконец будет так, как я мечтала. Но мечтам не суждено было сбыться. Через год между нашими землями началась война. Адриан стал моим врагом. И теперь у нашей любви не осталось ни единого шанса.

Глава 2

Глава 2

Я помню тот день так ясно, будто он до сих пор стоит у меня перед глазами.

Мы с отцом и братом Ратмиром приехали в Землю Заката на помолвку местной княжны. Адриан с отцом тоже были среди гостей.

Сначала все шло как обычно: торжественные речи, музыка, слишком яркие вина, слишком громкий смех. Но к концу бала оба короля изрядно перебрали. Безобидный на первый взгляд спор быстро стал колким, потом злым, а потом превратился в ссору, за которой уже невозможно было сделать вид, будто ничего не происходит.

То, что я услышала, поразило меня до глубины души.

Оказалось, отец Адриана, Велиар Голденфлейм, все эти годы не мог забыть мою мать. Когда-то он любил ее и так и не простил, что она выбрала моего отца. Он носил эту обиду в себе, пока боль не прорвалась наружу при всех.

— Ты убил ее! — крикнул Велиар, окончательно потеряв сдержанность. — Год за годом заставлял рожать, хотя лекари предупреждали! Ты сам загнал ее в могилу!

Мне стало так стыдно, что захотелось исчезнуть.

Вокруг стояли правители всех семи земель, их наследники, советники, приближенные. А двое королей, забыв о достоинстве, выносили на всеобщее обозрение то, о чем даже дома говорили шепотом.

Хуже всего было другое: в словах Велиара звучала правда.

Отец отчаянно хотел еще одного сына, кроме Ратмира. Он не слушал лекарей, не слушал мать, не желал слышать никого. У драконьих родов редко бывают трудности с рождением детей, но моей матери не повезло. Семь мертвых младенцев. Семь раз дворец замирал, ожидая плача новорожденного, и семь раз вместо него по коридорам разносился ее нечеловеческий крик.

Выжили только я и Ратмир.

Я часто осуждала отца про себя. Мне казалось: если бы он любил мать по-настоящему, разве стал бы подвергать ее таким мукам? После очередных тяжелых родов она умерла. Отец потом думал о новой жене, но так никого и не выбрал. Не нашел ту, которая могла бы занять ее место.

И вот теперь перед ним стоял человек, который всю жизнь хранил любовь к моей матери, и говорил ему правду в лицо.

После ссоры была дуэль.

Жестокая. Страшная. Такая, о которой потом долго молчали даже те, кто видел войны.

Велиар принял драконий облик первым. Над дворцом взметнулось огромное огненное тело, воздух задрожал от жара, а стекла в высоких окнах запели тонко и тревожно. Отец тоже обратился драконом, и на миг мне показалось, что небо раскололось над нами: лед и пламя сцепились прямо над башнями.

Они сражались не на жизнь, а на смерть. Рвали друг друга когтями, били хвостами, падали вниз и