Между строк - Колин Гувер

и вообще район выглядит прилично. Газоны аккуратно подстрижены, тротуары чистые. Вот только бетона многовато. Нет: его очень много. Меня уже тянет обратно.

Новый хозяин скидывал нам по почте фотографии дома, поэтому я замечаю его издалека. Он маленький. То есть очень маленький. В Техасе у нас был дом-ранчо и несколько акров земли. А крошечный участок вокруг этого домика почти целиком занят бетонными дорожками и садовыми гномами. Входная дверь распахнута настежь, а на крыльце стоит, помахивая рукой, пожилой мужчина – очевидно, наш новый хозяин.

Я проезжаю мимо, чтобы потом сдать задом и поставить грузовик дверями к входу. Прежде чем включить заднюю передачу, трясу Кела за плечо: он дрых с самой Индианы.

– Кел, просыпайся, – шепчу я. – Мы у цели!

Он потягивается, зевает и, прижавшись лбом к стеклу, смотрит на наш новый дом.

– О, во дворе какой-то мальчик! Он будет жить с нами?

– Надеюсь, что нет, – отвечаю я. – Сосед, наверное. Иди познакомься, пока я тут паркуюсь.

Заехав во двор, я перевожу коробку в режим паркинга, опускаю стекла и глушу двигатель. Мама на моем джипе тоже подъезжает к дому и выходит поздороваться с хозяином. Я немного сползаю вниз по сиденью и упираюсь ногой в приборную доску, наблюдая, как Кел и его новый приятель бьются на воображаемых мечах. Завидую брату: он легко смирился с переездом, а я никак не выйду из роли обиженного ребенка.

Вообще-то поначалу, узнав о решении мамы перебраться в Мичиган, он тоже расстроился. В основном из-за того, что ему пришлось уйти из Малой лиги посреди игрового сезона. Друзья у Кела тоже были, но будем честны: лучший друг девятилетнего мальчика – обычно воображаемый и живет за океаном. Мама легко уломала Кела, пообещав на новом месте отдать его в хоккей – об этом он мечтал еще в Техасе, только на сельском юге с хоккейными командами туговато. Получив согласие мамы, Кел повеселел и стал чуть ли не с нетерпением ждать переезда.

Конечно, я понимаю, почему нам пришлось уехать. Папа был директором магазина красок и неплохо зарабатывал. Мама при необходимости брала смены в местной больнице, когда там требовались дополнительные медсестры, однако в основном занималась домом и нами. Примерно через месяц после смерти отца она смогла устроиться на полноценную работу. Я видела, что маме нелегко: папина смерть – и вдобавок новая роль главы семьи – оказались для нее очень серьезным испытанием.

Однажды за ужином она объяснила нам, что ее заработка не хватает на оплату всех счетов и ипотеки. Старая школьная подруга Бренда предложила ей место получше, но в другом городе – в мамином родном городке Ипсиланти под Детройтом, где она родилась и выросла. Платить обещают достойно, куда больше, чем на любой другой работе в Техасе, поэтому она вынуждена согласиться. Я действительно ее понимаю. Бабушка с дедушкой давно умерли, и помощи нам ждать неоткуда. К сожалению, от понимания ситуации мне не легче.

– Лейкен, умри! – кричит Кел в открытое окно грузовика, вонзая мне в шею воображаемый меч; я должна рухнуть наземь, но ограниваюсь закатыванием глаз. – Я тебя пронзил! Умирай!

– Я и так практически труп, – ворчу я, выбираясь из кабины.

Кел, понурившись, опускает глаза на свой воображаемый меч, волочащийся по бетону. У его нового приятеля вид не лучше. Пожалев, что сорвалась на детях, я решаю исправить положение.

– Я не просто труп, – рычу я самым жутким-прежутким голосом, – я зомби!

Вытянув руки перед собой, я склоняю голову набок и ковыляю к мальчикам. Те с визгом бросаются наутек.

– Мозги! – булькаю я. – Мне нужны ваши мозги-и-и!

Обогнув таким манером грузовик, я вдруг замечаю, что кто-то поймал обоих сорванцов за шкирки и несет ко мне.

– Поймал! – вопит незнакомец, показывая добычу.

Он на пару лет старше меня и гораздо выше. «Красавчик» – так его описали бы на моем месте большинство девчонок. Малыши изо всех сил сучат руками и ногами, но хватка у незнакомца крепкая: мышцы так и перекатываются под футболкой.

Если мы с Келом внешне совершенно разные, то эти двое – явно братья. При немалой разнице в возрасте они похожи друг на друга как две капли воды. Гладкая смуглая кожа, иссиня-черные волосы, одинаковые короткие стрижки. Кел наконец вырывается из хватки незнакомца и начинает рубить его воображаемым мечом, а потом оборачивается ко мне с беззвучным призывом на губах: «Помоги!» Только тут до меня доходит, что я до сих пор стою в позе зомби.

Первое желание: забраться в кабину и до конца дней прятаться там под ковриком. Вместо этого я с криком: «Мозги-и!» набрасываюсь на младшего из ребят и делаю вид, что пытаюсь откусить ему макушку. Потом хватаю обоих и щекочу до тех пор, пока они не валятся от смеха на бетонную подъездную дорожку.

Наконец я встаю. Старший брат уже приветливо тянет мне руку.

– Привет, я Уилл. Мы живем вон там. – Он указывает на дом напротив.

Я жму ему руку и оглядываюсь на свое новое жилище.

– Я Лейкен. Судя по всему, мы теперь живем здесь.

Он улыбается, по-прежнему держа меня за руку. Оба молчим. Терпеть не могу такие неловкие моменты.

– Ну, добро пожаловать в Ипсиланти! – Он наконец прячет руку в карман. – Откуда переехали?

– Из Техаса?

Не представляю, откуда взялась эта вопросительная интонация в конце моего ответа. И зачем я вообще пытаюсь анализировать свою попытку это проанализировать… Бред какой-то. Недосып и усталость не прошли для меня даром.

– Ого, правда?

Он покачивается туда-сюда на пятках, не зная, что еще сказать. Я не в состоянии выдавить ни слова, и от этого неловкость момента только усиливается. Наконец Уилл наклоняется к младшему брату и, схватив его за щиколотки, непринужденно закидывает себе на плечи.

– Ладно, мне пора везти эту мелочь в школу. Вечером будет похолодание, так что советую разгрузиться по максимуму. Если понадобится помощь, могу прийти потаскать вещи. Мы вернемся где-то к четырем.

– Ага, спасибо большое.

Они переходят улицу, и я все еще провожаю их взглядом, когда Кел втыкает меч мне в поясницу, пронзая меня насквозь. Падаю на колени, схватившись за живот, потом пытаюсь отползти, но Кел забирается на меня верхом и добивает. Перед «смертью» я украдкой бросаю взгляд через дорогу и вижу, что Уилл за нами наблюдает. Усадив брата в машину, он подходит к водительской двери и еще раз машет нам на прощание.

На разгрузку фургона уходит большая часть дня. Самые тяжелые вещи, которые нам с мамой вдвоем не поднять, помогает перетащить хозяин. Выбившись из сил, мы принимаем единодушное решение оставить джип на завтра. Гляжу на опустевший