Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

особым поручениям, и работников: коменданта, экономку, повара и его помощников, лекаря, садовника, горничных, ответственных за работу в полях.

– Ты не очень-то рада меня видеть? – мигом хмурится парень.

– Я всегда тебе рада.

– Но не сегодня?

– Сегодня в академии бестиар. Здесь гардианы. Что, если тебя кто-нибудь узнает?

– О, так ты за меня волнуешься, – мигом снова расплывается в улыбке парень, а у меня теплеет на сердце.

Вот правда, и чего я так завелась?

Вот только заноза никуда не исчезает, ворочается в сердце, жжется.

– Давайте все-таки выйдем, – беру его за руку, но, опомнившись, тут же отпускаю. – Встретимся у леса. Там нейтральные земли.

Юрал выглядит не очень довольным, но согласно кивает и первым идет к дверям. Мы с Марикой следуем за ним на приличном расстоянии, и подруга пихает меня локтем в бок.

– Ну, что я говорила? Этот парень готов ради тебя на подвиги.

– Ты говорила, что мужчины – собственники. Что им важно присвоить. Или что-то подобное.

– Так это сегодня, – смеется Марика. – А до этого я говорила, что он наделает тебе солнышек, как только поженитесь.

Мы выходим на залитое солнцем крыльцо, и мои щеки вспыхивают то ли от коснувшегося кожи тепла, то ли от слов подруги. Я все-таки считаю, что от второго, и по ощущениям, они сейчас полыхают как маяки. Да, за словом она в карман не полезет, а еще совершенно не думает о том, что может поставить кого-то в неловкое положение. Возможно, потому что для Марики неловких положений просто не существует. Она может сказать что угодно, когда угодно и кому угодно. При этом не только не смущаясь, но еще и наслаждаясь произведенным эффектом.

Буквально в ста шагах от здания академии дорога расходится. Одна ведет к полям, другая вдоль леса в город. До столицы здесь пара часов езды на обычной повозке, и чуть меньше часа – на магической. Вот только на магической я никогда не каталась, да и никто из знакомых мне не катался. Они исключительно для бестиаров и их окружения.

Мыслями снова возвращаюсь к тому взгляду, и даже весенняя жара отступает, словно я погружаюсь в студеное озеро с головой.

Да что же за наваждение-то такое, а?!

– Ладно, до встречи, подруга, – Марика машет мне рукой и направляется в сторону работающих, а я – к лесу.

Волочить сумку по земле гораздо проще, чем на себе, поэтому я ее просто тащу за собой, поднимая разогретую солнцем пыль и наслаждаюсь жужжанием пчел и шмелей, перелетающих от цветка к цветку. В этом году весна ранняя, очень теплая, цветение уже повсюду: в траве покачиваются пушистые шапки одуванчиков и яркие колокольчики, от яблонь и вишни доносятся умопомрачительные ароматы. Ветер уже по-летнему шумит листвой, срывает лепестки, и даже знакомая примета: сирень зацветет – к холодам, этой весной не работает. Я ненадолго останавливаюсь, чтобы коснуться кончиками пальцев ярких соцветий, перебираю их, и неожиданно замираю.

Пять лепестков!

Говорят, это к счастью. А если загадать желание и съесть необычную сирень – обязательно исполнится. Вот только я настолько счастливая, что даже не представляю, о чем мечтать? Любимый мужчина у меня есть, есть возможность даже учиться в академии и кормить брата с сестрой и отца. Вот если бы можно было вернуть маму… Отгоняю коснувшуюся сердца грусть, быстро, пока никто не видит, срываю цветочек и съедаю его, крепко зажмурившись.

«Пусть моя любовь длится вечно».

Может, это звучит глупо, но я не хочу однажды потерять Юрала, или чтобы он потерял меня. Хочу, чтобы наши дети были счастливы, чтобы мы были счастливы.

С этой мыслью я ускоряю шаг, и он уже машет мне из-за дерева неподалеку. Укоризненно качает головой, перехватывает сумку и легко вешает на плечо.

– Что ж сразу-то не отдала, Алинка?

– Сумку? Садовнику?

– Да не переживай. Сейчас все только бестиаром и заняты, – Юрал махнул рукой. Мы все дальше углублялись в лес, и мне иногда приходилось приподнимать подол серого форменного платья, чтобы перешагнуть через корягу. – Бестиаром, и тем, зачем он прибыл.

От неожиданности я даже остановилась:

– Так ты знал?!

– Не я. Садовник. Он даже отказывался мне форму давать, но я заплатил втрое больше. Батя озвереет, конечно, если узнает… но он не узнает.

Я только головой покачала.

– А что тогда сразу не сказал?

– При Марике-то? Не хочу, чтобы в поле вся работа встала. Сама знаешь, какая твоя подруга языкатая.

Я легонько ударила его в плечо.

– Моя подруга! – напомнила.

– Только не говори, что ты со мной не согласна. У нее же на языке вообще ничего не держится, а тем более такое.

– Такое – это что?

– В вашей академии зафиксировали нулевика.

Теперь я не просто замерла, а, кажется, вросла в землю.

Вся магия в мире делится на три вида: минусовая (это наша, человеческая), плюсовая – это мощь магии бестиаров во всех ее проявлениях, и нулевая. Нулевая считается преступной, то есть сам факт владения ею – верная смерть. Потому что эта магическая искра помимо воли того, кто ей наделен, способна раскрывать пространство, позволяя Бездне и ее тварям проникать в наш мир. Человек, чья сила перешла в нулевую, превращается в одержимого, сходит с ума, зачастую в считаные дни. Его единственной целью становится служение Бездне, сквозь его тело проходит сила, рвущая ткань нашего мира.

Нулевая магия возникает как аномалия из минусовой, как это происходит – никто не знает. Известно только то, что когда такое случается, появляется бестиар, и…

По коже потянуло холодом, когда я поняла, зачем он пришел.

Я представила себе одного из студиозусов или, возможно, преподавателя… а может быть, кого-то из работающих в поле. Представила, как над ними мелькают смертоносные лезвия хтианов. Одно движение – и все. Нулевиков казнят на месте, как угрозу высшего уровня. Любое промедление несет в себе опасность для места, где он находится, и для всех, кто живет в ближайших окрестностях.

– Ну вот. И тебе не надо было рассказывать! Побелела вся! – воскликнул Юрал.

Подхватил меня за локоть:

– Пойдем к речке! Там посвежее будет. Посидим, отдохнем.

До реки здесь было недалеко, а у нее и впрямь стало гораздо прохладнее. Хотя, возможно, дело было еще и в кронах деревьев, куполами смыкающихся над нашими головами, сплетающихся мощными ветвями и создающими спасительную тень.

Юрал быстро стянул камзол, со словами:

– Садись, я вот нам еще покушать принес, – протянул мне вытащенный из кармана сверток и расстелил камзол на земле.

Я едва успела почувствовать ароматный запах выпечки, пробивающийся через пропитавшуюся жиром