Мой любимый негодяй - Эви Данмор

Она вырвала листок из блокнота, сунула его в карман и подхватила коричневую сумку, до боли легкую.

– Идем со мной.

Лестница далась нелегко. Эми едва переставляла ноги и все же несла ребенка сама. Наконец они добрались до бокового входа. Свежий воздух показался глотком чистой воды посреди пустыни. К счастью, на центральной улице быстро удалось поймать коляску.

Люси сунула вознице монету и, отсчитав еще некоторую сумму, положила в ладонь Эми.

– Этого хватит на билет. Поезд с вокзала отправляется без четверти девять. Сойдешь на станции в Уокингеме. Я отправлю телеграмму; оттуда тебя отвезут к миссис Джулиане, в «Школу для одиноких женщин».

– Школу? – захлопала глазами Эми. – Я даже читаю с трудом.

– Так называется «дом на полпути», расположенный в небольшом поместье. Впрочем, ты можешь научиться там чтению, письму и другим навыкам, если заинтересуешься.

Беспокойство Эми только усилилось:

– Там живут монахини, миледи?

Люси покачала головой:

– Школой руководят женщины, которые помогают таким, как ты. – Она вручила девушке написанную в кухне записку. – Отдай это миссис Джулиане, она будет знать, что тебя прислала я.

Эми кивнула, все еще растерянная и слабая. По-хорошему, не надо бы отправлять бедняжку одну.

Люси помедлила. Ее карман оттягивал соверен, положенный туда с вечера. Соверен предназначался строго на билет до Лондона и покупку новых платьев. Например, зеленовато-голубого, подобного тому, что она видела в «Рэндольфе» на обложке модного журнала. Неприятно сознавать, но факт есть факт: три дня назад в «Блэкуэллз», когда в кофейню впорхнули девушки, она почувствовала себя серой мышью. В ярких, пошитых по фигуре хлопчатобумажных платьях, отделанных накрахмаленным белым кружевом, они освежили помещение, словно букет весенних цветов. Девушки даже пахли как цветы. Излишне доказывать, насколько пресыщен Тристан вниманием поклонниц. С каким томным взглядом он сидел и подписывал «баллентинки» – мужчине явно не привыкать к тому, что настырные молодые женщины ходят за ним толпой. Боже, помоги его будущей жене! Стоит Тристану только появиться где-нибудь, как на колени плюхнется очередная любовница.

Лошадь фыркнула и нетерпеливо ударила копытом по булыжной мостовой.

Люси сунула руку в карман и извлекла соверен.

Эми сделала большие глаза и сжала монету в ладони. Целое состояние!

– Обещай, что потратишь деньги на врача. Пусть он как следует осмотрит малышку. И купи себе новую одежду.

Девушка с благоговением уставилась на монету.

– Обещаю, – прошептала она.

– Тогда удачи, – кивнула Люси.

– Миледи! – Эми с сияющими глазами протянула ей сверток. – Не могли бы вы подержать ее? На счастье.

Люси отступила на шаг:

– Кажется, ты приняла меня за крестную мать из сказки? Мисс Эми, уверяю, я не гожусь на эту роль.

У девушки вытянулось лицо.

– Нет, что вы! Прошу прощения! – Она снова прижала к груди малышку. Щеки зарделись.

– Нет-нет! – спохватилась Люси. – Позволь, я возьму ее.

Малышка спала и даже не пошевелилась, когда Эми бережно вложила сверток в заботливо подставленные руки Люси.

Люси зачарованно смотрела на невозможно маленькое личико, крошечный нос пуговкой, темный пушистый завиток, выбившийся из-под вязаного чепчика…

– Как назовешь ее? – шепотом спросила она.

– Элизабет. В честь моей мамы.

От одеяльца поднимался запах новорожденного, на удивление сладкий, похожий на запах молока с сахаром и детской присыпки, вытесняя впитавшийся в одежду аромат ладана. Люси ощутила болезненный толчок в груди.

Она вернула девочку матери, стараясь не потревожить.

– Элизабет – хорошее имя. Королевское. Возможно, ты вырастишь ее сильной женщиной.

– Я постараюсь вырастить ее хоть чуть-чуть похожей на вас, миледи.

Люси слабо улыбнулась:

– Храни Господь вас обеих.

Она помогла Эми забраться в коляску и некоторое время смотрела ей вслед, пока повозка, громыхая, не скрылась из виду.

Девятнадцать лет, а все в сказки верит.

Некоторые женщины верят в сказки всю жизнь. Во всех уголках страны, в борделях и в богатых особняках, женщины ждут мужчину, который придет и спасет их.

Известно ли им, что спасение, на которое они так надеются, легко может обернуться проклятием? О, несомненно. Однако за десять лет наблюдения за тем, что происходит за тихими, благопристойными фасадами, Люси усвоила: одни не видят других вариантов, другие не смеют за них ухватиться, а еще есть женщины, подобные Эми, у которых вообще никогда не было вариантов. И порой она не могла отделаться от чувства, что никакая кампания в мире не в силах это изменить.

Люси возвращалась домой на улицу Норэм-гарденс, кляня себя за сожаления о потраченном соверене. Конечно, он израсходован на самые благие цели, и все же по большому счету это все равно что пытаться наполнить бездонную бочку. Даже если Люси будет ходить в лохмотьях, всегда найдутся и женщины, и дети, которым нужны деньги и прибежище. Страдания тянутся нескончаемой вереницей. В отдельных случаях можно кое-что изменить за свой счет, однако что нужно реально, так это улучшить обстоятельства жизни для каждой женщины, каждого ребенка, независимо от отдельных актов милосердия. А это вопрос политический и может быть решен только в Вестминстере. И, уверяя себя, что внешний лоск в одежде ничего не значит, со своими потрепанными манжетами и темно-серыми юбками Люси не будет котироваться как в коридорах парламента, так и в любом другом месте. Она осознала это еще в «Блэкуэллз». А возможно, и раньше, во время утренней встречи с леди Солсбери, дамой весьма почтенного возраста и тем не менее подмигивающей при намеке на любовников.

Все мысли о моде и политике как ветром сдуло, стоило Люси открыть почтовый ящик. Среди десятков писем ее взгляд выхватил конверт, подписанный нервным почерком мистера Барнса. Она надорвала его прямо на ходу.

– Ура, ура, ура, – прошептала она. – Знакомство с герцогами никогда не подведет! Боудикка! – Кошка негодующе мяукнула, уж слишком энергично хозяйка схватила ее и принялась гладить. – Торжествуй! Мы с тобой теперь новые владельцы «Лондонского печатного двора»!

Люси преодолела широкую мраморную лестницу, ведущую из вестибюля «Лондонского печатного двора» на офисный этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Ее адвокат мистер Сайкс едва поспевал за ней, тяжело дыша и придерживая сползающие на нос очки.

В кабинете их ждали мистер Барнс и нотариус мистер Маршалл. Мисс Барнс скромно сидела в своем уголке за пишущей машинкой. А на столе красного дерева в центре кабинета были аккуратно разложены глянцевые белые листы контракта.