Ангельское личико - Лили Феррари

Постепенно подвал начал все меньше напоминать мусорную свалку и становился все больше похожим на клуб. Стены побелили, и Марионетта уговорила агента в местном бюро путешествий отдать ей старые плакаты с пейзажами Италии, чтобы украсить стены. В одном углу под мешками они нашли кучу складных стульев, оставшихся, скорее всего, от давно исчезнувшей парикмахерской, а у старьевщика купили несколько карточных столиков.

— Кофе мы можем носить сверху, — сказала Марионетта брату, — а если люди захотят принести свое вино, пусть. Ведь винная лавка всего лишь через дорогу!

— Тогда как же мы заработаем? — поинтересовался Марио.

— Мы будем брать плату за вход, — решила она. — Со всех, без исключения, даже с твоих друзей, Марио!

— А как насчет музыки?

Марионетта вспомнила людей с футлярами для инструментов. Они постоянно толклись на Арчер-стрит, напоминая банду гангстеров.

— В Сохо тысячи безработных музыкантов. Помнишь, мы с тобой видели их у театра? Уверена, найдутся такие, кто согласится поиграть за несколько чашек кофе… — Она довольно оглядела крошечный «клуб». — Мы слегка сдвинем столы и стулья и освободим место для музыкантов.

Они трудились с огромным воодушевлением, переделывая старый грязный подвал, и так уставали, что днем в кафе девушка двигалась, словно во сне. Пострадали и уроки пения Марио, у которого от пыли и сырости садился голос.

Однажды вечером, закончив вешать старую рыболовную сеть на потолок, брат и сестра устало уселись за шатким столиком, чтобы выпить чаю.

Марио посмотрел вокруг, затем на Марионетту, деловито писавшую объявление об открытии клуба, чтобы выставить его в окне кафе. Чай у нее совсем остыл, а она все гадала, следует ли им предлагать будущим посетителям еду.

— Возможно, — размышляла девушка вслух, склонившись над объявлением, — что-нибудь попроще, например спагетти или равиоли? Или не надо итальянского? Тогда бобы на тосте? Или омлет?

— Эй, — воскликнул Марио. — Угадай!

Она подняла голову.

— Что?

Брат широко улыбнулся.

— Забудь про омлеты, сестренка. Мы своего добились! Я думаю, нам пора открывать клуб!

Они вместе осмотрели плоды своих трудов. Энтузиазм брата захватил Марионетту.

— Ты прав, — наконец сказала она. Они взглянули друг на друга. — Чего же мы ждем?

— Я знаю! — возвестил Марио. — Торжественной церемонии по поводу открытия люка!

Под непрерывное ворчание Томмазо линолеум на полу аккуратно скатали, обнаружив крышку люка. Столики немного переставили, и теперь те, кто приходил в клуб, могли спускаться прямиком вниз, не тревожа посетителей кафе. Томмазо мрачно наблюдал за манипуляциями своих детей.

— И как вы назовете свое увеселительное заведение? — с сарказмом спросил он.

Дед с гордостью обнял своих внуков за плечи.

— Это будет называться «Минт»,[19]— объявил он. — Понял? Кафе называется «Империал», а клуб — «Минт». «Минт-Империал». Здорово, верно?

Марионетта показала маленькое объявление об открытии клуба в следующую субботу.

— Могу я выставить его в окне кафе, папа? — попросила она. — Пожалуйста?

Отец колебался. Какой может быть вред? Еще вполне вероятно, что никто и не придет. Маленький клуб, какие с ним могут быть проблемы? И дело явно того стоило, потому что Марионетта снова стала улыбаться. Томмазо вздохнул.

— Ладно, — согласился он. — Выставляй. И le faccio i miei migliori auguri![20]Удачи вам!

Антонио, зашедший на церемонию открытия люка, все еще в форме, уставший после целого дня на дежурстве, отвел сестру в сторону и тихо сказал ей:

— Я должен предупредить тебя, сестренка. Можешь нажить себе массу неприятностей. Моруцци не позволят кому-нибудь просто так открыть клуб в Сохо, ты ведь знаешь.

Марионетта пожала плечами.

— Не думаю, чтобы Моруцци мною еще интересовались, Тони. Не верю, чтобы они взволновались по поводу клуба. Это ведь не казино, верно? Слишком скромно, чтобы вызвать их интерес.

Брат нахмурился.

— Я бы на твоем месте не был так уверен. Ты же знаешь, Барти Моруцци собирает деньги со многих клубов за охрану. И, если люди не соглашаются платить… ну, я предоставляю тебе самой догадаться, что случается.

Рука Марионетты скользнула к лицу.

— Я знаю, — произнесла она рассеянно. — Я знаю, на что способны Моруцци. Но повторяю, не думаю, что они станут тратить время на меня.

Тони вздохнул.

— Возможно, и нет. Но как насчет папы? Тебе не приходило в голову, что вся эта драка, которая нанесла такой урон кафе, вовсе не случайность?

— Разумеется, мне это приходило в голову, — нетерпеливо ответила девушка. — Я ведь не дурочка, Тони. Но ведь с той поры ничего не случилось? Никто нам не угрожал, Моруцци здесь не появлялись.

Он отвел ее еще дальше в сторону от остальных членов семьи, собравшихся у окна и спорящих, где лучше поместить объявление об открытии клуба.

— Я не говорил этого папе, — тихо сказал он, — но на Мерд-стрит у одного клуба недавно были большие неприятности. Двое мужчин тихо выпивали, ни к кому не приставали, а затем подрались и разнесли все вокруг.

Марионетта уставилась на него.

— И что потом?

Брат пожал плечами.

— Ты думаешь, владелец клуба расскажет полиции, что случилось потом? Они никогда ничего нам не рассказывают, Нетта, они слишком напуганы. Нам только известно, что эти двое все разбили, разломали и бесследно исчезли. — Его губы сжались. — Но ведь мы с тобой знаем, на кого они работают, верно?

— Что за клуб?

— Клуб «Черная кошка». Джазовый клуб рядом с клубом «Горгулья».

Марионетта знала клуб «Горгулья» по слухам — роскошное во всех отношениях заведение с зеркальными стенами и танцплощадкой на крыше, но не слышала о «Черной кошке». Ничего необычного в этом не было. Хотя она постоянно жила в Сохо, трудно было уследить за непрерывными открытиями и закрытиями в районе сотен маленьких клубов, одни из которых специализировались на выпивке, другие — на танцах, третьи — на игре в карты, четвертые — на проституции. Не успевало какое-то заведение закрыться, как на соседней улице открывалось новое. Так что любители удовольствий, наводняющие по вечерам Сохо, всегда знали, куда податься.

Стоящие у дверей Томмазо и Марио наконец договорились, где разместить объявление, и позвали Марионетту, чтобы та одобрила их выбор.

— Не волнуйся, Тони, — прошептала она, когда они присоединились к остальным, — наш клуб не постигнет судьба «Черной кошки». Я надеюсь, мы будем работать долго!