Жена авторитета - Екатерина Ромеро

— А-а-а! А-а! Тимофей! ТИМ!

В этот момент я понимаю, что Руслан сделал худшее, и мое сознание отказывается это воспринимать. Перед глазами все плывет, и я падаю как землю как подкошенная, теряя сознание и понимая, что в нем ничего доброго не осталось, все это время я любила палача.

***

Мне плохо. У меня раскалывается голова, и я прихожу в себя там же, откуда сбежала. Опять эти покои Сабира, и он сам сейчас стоит напротив окна. У него в руках рация, и пир продолжается, а я горю, это просто невыносимо.

В теле слабость, я уже даже реветь не могу. Я просто не могу поверить в то, что случилось. Что Тимоши больше нет, а я я видела это собственными глазами.

Смотрю на Руслана. Здоровый, крепкий, большой. У него каменные спина и плечи, он то и дело смотрит на часы, а я понимаю, что простить такого не смогу. Мы перешли эту черту, все мосты уже сломаны.

— Я бы все тебе простила. Все все! Даже другую, даже измену, предательство. Я бы простила тебе всю ту боль, что ты причинил мне, но не брата. Он был маленьким и хотел жить. Хотел просто жить, понимаешь?! Тим верил тебе, он скучал по тебе, когда ты нас бросил! Я тебе верила! Я ТЕБЕ ДОВЕРЯЛА! Дьявол! Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя

Руслан смотрит на меня, ничего не говорит. Я вижу только, как у него желваки ходят на скулах, как он странно смотрит на меня. Темнеть уже начало, и я хочу сдохнуть. Хочу, чтобы это кошмар закончился, плевать мне уже на все.

Вижу, как Руслан достает пистолет. Пожалуй, я уже даже готова. Вздрагиваю, когда он подходит и заряжает его, а после раздаются выстрелы. Четыре точных выстрела по камерам. Зачем он это сделал... мне все равно уже, все равно.

Осторожно поднимаюсь, мне плохо, мне дурно, меня тошнит от этого кошмара.

— Где Тимоша? Я хочу увидеть его. Сейчас. Позволь мне его успокоить. Я не могу. Я обещала, что с ним все будет хорошо. Я обещала!

— Это невозможно, Аля.

— Как ты мог, дьявол лучше бы меня. Лучше бы меня убил! Он же беззащитный. Руслан, за что, что мы тебе такого сделали?!

— Аля, успокойся. Так было нужно.

Всхлипываю. Его “так было нужно ” для меня конец света. Брата нет, и я уже даже плакать не могу, это шок, неверие, это просто невозможно больно.

Мы молчим. Меня знобит, я не понимаю, что происходит. Здесь стало так темно, во дворе не слышно привычной охраны, и Руслан словно что-то считает, смотря на часы. Минуты, секунды моей агонии.

— Когда ты пришел ко мне домой впервые ночью, я уже ждала. Ждала, что придут бандиты, но не думала, что все окажется настолько страшно.

Я никогда не мечтала об ухаживаниях или свиданиях. Собственно, так и случилось. У меня не было первого поцелуя, вместо него было острое лезвие ножа, которое поцеловало мою щеку. Не знаю, что я чувствовала в тот момент. Наверное, ужас. А еще холод. Да, я тогда думала, что ты убьешь меня сразу, но ты выбрал более жестокий метод.

Я помню, как мне наживо зашивали порез, без наркоза. Дважды. Как я увидела себя впервые в зеркале после всего. Я стала той, кем ты теперь меня называешь, — уродиной, хотя, когда мы были в браке, я этого не ощущала. Думаю, ты ловко все это скрывал.

А еще я верила, что тебе дорог Тимоша. Теперь я понимаю, что нет.

Смотрю на него. Руслан молчит. Крутит нож в руке.

— Когда ты отдал меня Чеху и я сидела в подвале, закованная в наручники, я тогда поверила, что мне конец. Честно говоря, я даже не помню, как ты меня забирал оттуда. Так, только обрывками. И уже вспоминаю, как приходила в себя. Не могла говорить, есть ничего просто не могла, мне было больно.

У нас ничего не получалось, но я упорно верила, что мы все преодолеем. Что эта любовь бьет меня током не просто так. Не тогда, когда ты велел меня раздеть при всех в клубе, когда ты заставил меня делать тебе минет и у меня разошлись швы на щеке.

Я все прощала, все и даже другую женщину в твоих объятиях.

Все бы простила тебе, любимый, но только не это. Не это. Ты сломал мое сердце, ты сломал мою душу. Ты сломал мне жизнь. Ты меня сломал, Руслан!

Боже лучше бы ты убил меня. Лучше бы убил еще тогда. Сразу. И не было бы надежды ни у меня, ни у моего брата, который на миг поверил, что ты защитишь, спасешь его и не дашь в обиду даже в самые черные времена.

Но ты обидел. Ты же убил его, убил! Господи боже... Мама, прости. Прости меня. Прости.

Глава 17

Савелий и Ганс

— Алло, Савелий, у нас ЧП!

— Какое еще ЧП?

— У клуба мальчик. Нам кто-то ребенка подкинул.

Включаю поворотник. Сегодня замотался так, что не помню уже, когда кофе пил, и ощущение приближающейся беды все никак не проходит. Не дай бог, Чезаре снова заявятся, нам же пиздец будет, хотя и без них проблем хватает.

— Чего? Ганс, ты что, бухой?

— Ты меня услышал? Крутой, бросай все и приезжай, это срочно! Я не знаю, что делать. Чертовщина какая-то.

Сцепляю зубы и нажимаю на газ. Что-то слишком тихо, неужто испытания закончились? А нет, показалось.

Через двадцать минут в Прайде — прохожу через весь зал. Это мое заведение, второй дом, мы здесь все окрепли.

Есть посетители, на сцене кто-то поет, привычно накурено, но сейчас меня не это интересует.

Быстро осматриваю зал, за дальним столиком машет Ганс. И Брандо тут — что за сборище?

Бросаю взгляд на стол.