Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

печать, войти никто не сможет. Выйти тоже. Будешь сидеть тихо – все будет хорошо. Сделаешь какую-нибудь глупость…

Баба закивала, обливаясь слезами, но на ее слезы ему было плевать. На ее.

Богдан коснулся лица Алины, стирая почти уже засохшие дорожки. Она все-таки потеряла сознание, потому что у него просто не было времени бежать за погружающим в сон зельем. Рун на такие случаи не существовало. Лишь на миг коснувшись ее лица, он снова ощутил себя двойственно: Бездна внутри все еще ждала крови, но ее внутренний свет даже сейчас, когда глаза были закрыты, словно втекал в него сквозь кончики пальцев.

Богдан подхватил окровавленное платье, вышел из комнат. Как и обещал, запечатал двери личной печатью – взломать ее мог только Верховный или по приказу Верховного, но именно к нему он сейчас и направлялся. Гардианы попытались остановить, но рухнули кулями под одним взмахом руки от давящей силы. Секретарь вскочил было, и попятился – не захотел повторять их участь.

– Явился не запылился, – насмешливо произнес Михаил, а потом резко стал серьезным, поднимаясь и готовясь активировать силу.

Здесь тоже остался характерный, металлический запах. Хотя уже все прибрали и даже открыли окна, чтобы проветрить. А вот платок из мусорной корзины не выкинули. Его взгляд притянуло к нему, как на аркане.

Богдан не стал прибегать ни к Бездне, ни к магии: сначала швырнул платье Михаилу в лицо, а после изо всех сил ударил сквозь пропитавшуюся кровью ткань в нос.

Такого Михаил точно не ожидал, поэтому едва не опрокинулся назад, отлетев на пару шагов. К стене. Сорвал превратившееся в тряпку платье с лица и прошипел:

– Совсем ополоумел, племянничек? Да будь на твоем месте кто угодно другой, он бы уже в кандалах ехал на галеры или на север, и это еще в лучшем случае.

– Ты оставил ее умирать, – неестественно-спокойно произнес Богдан. Рука горела огнем. Полыхала просто, до боли сводило пальцы от желания повторить.

– Девку безродную? Которая в постель к тебе прыгнула, чтобы окрутить? Что она тебе наговорила? Что ты со мной, с родным дядей, полез в позорную мужицкую драку?! – Лицо Михаила перекосило так, что ненадолго показалось, оно навсегда таким и останется.

Твари из Бездны, когда лезли в разрыв и шли в атаку, и то были более привлекательными.

– Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего не было. – Богдан сжимал и разжимал пульсирующие пальцы, только усилием воли заставляя себя оставаться на месте. – Ты это проверил. Лично.

– Проверил. Лично, – Михаил внезапно расслабился. Снова стал знакомым, вальяжным, снисходительным. – Или ты думал, что можешь просто так прийти и взять МОЕ? Она – моя собственность, племянничек, и я буду делать с ней все, что захочу. Захотел – трахнул, захотел – оставил умирать.

Богдан на мгновение замер, потому что по ощущениям внутри разверзлась дыра. Первозданная Бездна. Не та, что разрывами входит в мир, а та, что может его поглотить.

– Отменишь приказ об отсутствии лечения, – холодно произнес он. – Сейчас же.

– Вот как? – Брови Михаила поползли вверх. – ТЫ будешь МНЕ приказывать?

Верховный сейчас выглядел уже почти как всегда. Смотрел сверху вниз, изогнув одну бровь во властной насмешке, но что-то уже сломалось. Богдан точно знал, что уже никогда не сможет воспринимать эту тварь как раньше. Как родственника. Не из-за разбитого носа и перекошенной физиономии, которая стояла у него перед глазами, как нелепая маска чудовища. Из-за того, что он сделал с Алиной.

– Ты отменишь приказ об отсутствии лечения, – холодно произнес Богдан. И, раньше чем Михаил успел открыть рот, продолжил: – И оставишь ее в покое.

– Ты же знаешь, что за такую дерзость я могу тебя просто-напросто арестовать? – жестко поинтересовался тот. – Да твой отец в гробу бы перевернулся…

– Он уже перевернулся, – отчеканил Богдан. – Когда увидел, на что ты способен. А впрочем, ему повезло. Он этого не увидит и не узнает. В отличие от меня. Отменяй приказ, или мужицкая драка покажется тебе сказкой.

– Ты мне угрожаешь? – Лицо Михаила снова стало звериным.

– Я жду отмены приказа.

Их взгляды схлестнулись с такой силой, что по комнате поплыл вязкий удушающий туман давящей Бездны. От дрожи силы что-то лопнуло в запертом на ключ шкафу, и это что-то оказалось дорогим коньяком. Янтарные брызги потекли по внутренней стороне стекла, снова напомнив о том, в каком состоянии он увидел Алину.

Богдан просто сбросил взгляд, резко, отвернувшись. Направился к двери.

– Куда собрался? – кинжалом в спину метнул Михаил.

– За твоим секретарем. Дам тебе в морду в его присутствии и вызову на дуэль.

– Да подавись своей девкой!

Богдан остановился точно в тот же момент, когда услышал эти слова. Остановился и обернулся.

– Забирай, лечи, развлекайся, – процедил Верховный. – И каждый раз вспоминай, как из-за нее ты набросился на меня с кулаками, позабыв про честь рода.

– Про честь? – Богдан прищурился. – Не уверен, что тебе знакомо значение этого слова. Зови своего секретаря. Отменяй приказ. Официально. Не хочу, чтобы ты на нее повесил еще и вину за чью-то жизнь.

Михаила снова перекосило. Тем не менее он широким шагом пересек кабинет, рывком распахнул дверь, гаркнул:

– Демьян!

Бледнеющий, покрывшийся потом мужчина вкатился в кабинет, прикрываясь пухлой папкой с документами, как щитом.

– Девицу Лоэву лечить разрешаю. Поить и кормить тоже. И Павла ко мне. Найди его. Срочно.

Тот быстро-быстро закивал и выбежал, едва сдерживая облегчение. Богдан шагнул было следом за ним, когда услышал:

– Зря ты это затеял, Богдаша. Добра от нее не жди.

От детского имени, которым дядя называл его в детстве, перекосило уже его. От имени, от скрытой угрозы, прозвучавшей в голосе Михаила. От того, что он смел говорить о ней так, словно это Алина пришла в их дом и разрушила привычный уклад жизни. Но это он разрушил ее. Богдан даже представить не мог, какой эта светлая девушка проснется завтра. Не мог – и от этого все внутри просто переворачивалось.

Тем не менее он не обернулся и не ответил, просто вышел, закрыв за собой дверь. У дверей уже толпились: смена гардианов, целитель, осматривающий тех, кто принял на себя удар его магии – оба сидели, привалившись к стене. На него посмотрели чуть ли не с ужасом, а в следующий миг из кабинета Михаила донесся рев и что-то с грохотом посыпалось на пол.

Все замерли, но Богдан по-прежнему не остановился. Единственная, кто его волновала сейчас – Алина.

Михаил

Павел явился спустя десять минут. Явился и остановился в дверях, окинув взглядом разруху: все документы, набор